Я твой монстр. Книга 2

Не хотела этого настолько, что внезапно осознала – мне медленно, но верно становится плевать и на свою работу, и на уже запущенную и работающую легенду, мне было плевать на все… кроме Чи… И я с этой видеозаписью сорвалась на Стейтона совершенно без повода, на чистых эмоциях, потеряв все свое хладнокровие и сосредоточенность на деле, только лишь потому, что в командном пункте был Адзауро.

– Дорогая, – внезапно обратился ко мне генерал, – ты не против сегодня отужинать со мной в поместье лорда Виантери?

Я почувствовала себя так, словно мне со всей силы залепили пощечину, но…

Проклятое «но».

– Конечно, дорогой, я вся в твоем распоряжении, – промурлыкала в ответ.

И заставила себя улыбнуться.

Эта улыбка резала мою душу похлеще тупого тесака неопытного мясника, но я улыбалась… я улыбалась, дерсенг меня подери, у меня не было выбора.

– Переоденешься? – еще один полный демонстративной любви и заботы вопрос генерала.

– Конечно, милый.

И я встала, чтобы, не оборачиваясь, молча выйти из кабинета генерала, чувствуя, как прожигает разочарованием и презрением взгляд того, кого здесь вообще не должно было быть.

* * *Перед дверью моей комнаты меня ждал… скажем так – подарок. Алое шелковое платье с открытыми плечами, алые перчатки, алые туфли, черные чулки и записка от генерала: «Вчерашняя ночь была великолепна. Я надеюсь, и этот вечер станет особенным».

Судя по состоянию записки, ее кто только не прочитал…

Не удержалась от того, чтобы просмотреть камеры, и сердце болезненно сжалось, когда я увидела того, кто прочел это первым…

Пакет в результате полетел в стенку, едва я вошла в комнату!

Хотелось орать, выплескивая всю боль из груди, из сердца, из мыслей… Но все, что мне остается, лишь снять визоры и положить их на столик, чтобы не просматривать снова и снова, как Чи берет эту гребаную записку, как меняется его взгляд, как до побеления сжимаются стальные пальцы…

Я не сдержалась и ушла в душ, включив напор на полную мощность и подставляя лицо воде, старательно смывающей все мои слезы… Все до одной.

Но это ранящее чувство вины… приговор в его взгляде…

И слезы потекли снова, когда я поняла, кем являюсь в глазах Чи: дешевой потаскухой.

Лживой, насквозь лживой, дешевой потаскухой.

И я стояла под ледяными струями воды, а в душе все медленно умирало.