Я твой монстр. Книга 2

Если бы я могла умереть – я бы умерла. Но все, что мне остается, – жить, исправляя последствия своей же ошибки. И стоять на месте, глядя, как исчезает в темноте мой монстр, и отчетливо понимать – я уже никогда не признаюсь, что люблю его. Никогда. Потому что за любящую и любимую Чи будет сражаться до последнего, как сражался за клан Алых повязок…

А того, кого ненавидишь, легче пустить в расход.

И потому… лучше пусть ненавидит. Пусть думает обо мне все что хочет.

«И любовь за три года остывает» – так говорят на Ятори.

Мне оставалось лишь надеяться, что моя любовь за три года тоже сдохнет. Мне оставалось надеяться лишь на это.

«Сейли, не дави, – вспомнились мне слова Багора. – Это тебя на органы продать не успели, а Кей продавали дважды».

Что ж… третьи торги также завершатся вполне успешно.

Запрокинуть голову, не позволяя слезам соскользнуть на ресницы, и жить, жить на разрыве, отчетливо осознавая, что одна часть меня мертва, вторая… вторая пытается искупить вину за жизни близких людей.

* * *«– Папа, я не хочу, я…

– Кессади, это хорошая клиника, все будет хорошо.

– Пап, но я…

– Я все решу, Кесси, все будет хорошо…»

Хорошо не было.

Ни тогда, ни сейчас."

"И я все отчетливее понимаю – хорошо для меня в принципе никогда не наступит.

* * *Поместье лорда Виантери я покинула, никого ни о чем не предупредив, взломав панель доступа на флайте, изолировав его от наблюдения, и таким образом без проблем долетела за четыре часа до разрушенного поместья Анатеро.

Скорость была зашкаливающая, высота полета – неимоверно низкая, маневренность – на грани.

Я мчалась между деревьями, не поднимаясь над кронами, чтобы не дать радарам засечь себя и… просто не думать. Вообще ни о чем не думать. Когда летишь на такой скорости по лесу, все, что остается, – предельно сконцентрироваться на управлении флайтом, и тогда для иных мыслей места не остается. Как и для слез… Какие слезы, если нужно сосредоточенно смотреть вперед?!

* * *В поместье Анатеро я прибыла почти на рассвете.

Счетчик местного времени показывал четыре часа утра, счетчик топлива – почти ноль, счетчик пропущенных сообщений на сейре зашкаливал.

Флайт я оставила в лесу, в зависшем состоянии. Спрыгнула на землю и почти сразу ощутила запах опасности, ее металлический привкус на губах… Эти территории не пустовали. И тут жила ярость. Ярость, ярость, ярость… Деревья с содранной корой, следы от когтей. Ярость, которую выплеснули здесь, словно бесясь от бессилия.