Я убью тебя, милый

Тамарка быстро поняла, что она попала в хитро расставленные сети. Ни о каких заработках тут не могло быть и речи. Через три месяца такой скотской жизни крутые ребята — «представители российской фирмы» — продали ее старому толстому греку, так сказать, для пожизненного пользования.

Тамаркина мать, почуяв неладное, приехала в Москву. Там она всех поставила на уши и добилась того, чтобы ее дочку нашли. Это большая редкость. Один случай на тысячу. Тамарке необычайно повезло. Когда она прилетела в Шереметьево, мать упала в обморок.

У нее была сломана переносица и пара ребер, на теле — следы от розг и ножевые ранения. От венерических болезней Тамарка лечилась больше года, благо не было спида. Мать увезла ее на Украину и долгое время возилась с ней как с маленьким ребенком."

"Тамарка не любит рассказывать о времени, проведенном в Греции. У нее сразу начинается истерика. Большую часть заработанных в нашем баре денег она тратила на походы к психоаналитику. Очень часто она бредила во сне. Все говорила про какую-то шестнадцатилетнюю девочку из России, которой пьяный клиент вырезал лобок, после чего она умерла у нее на руках.

Если Тамарке на глаза попадалось объявление о перспективной работе за границей, она в клочья рвала газету, ругаясь при этом так, что впору было затыкать уши.

Тамарка не смогла жить на Украине и, немного оклемавшись, вернулась в Москву. Мы работали вместе три года. Хозяин млел от ее стройных ног и роскошных волос. Если бы он только знал, сколько пудры и тонального крема ей приходилось изводить, чтобы скрыть зарубцевавшиеся раны! У Тамарки была мечта: купить импортную машину.

Она копила деньги на «форд». Она умела держаться в обществе и была прекрасной подругой. Она никогда не жаловалась на жизнь, так как знала, что бывает намного хуже. У нее остались две сестры-школьницы, которые нуждались в ее поддержке, и она лезла из кожи вон, чтобы хоть как-то помочь им, а Каролина… Я не очень доверяю Каролине. Она не отличалась искренностью и запросто могла сделать какую-нибудь пакость исподтишка. Впрочем, я ее не осуждаю. Каролина осталась какой-то невостребованной. У нее никогда не было мужчины «для души», который дарил бы ей цветы и говорил красивые слова. В Каролине словно уживались два человека. Один ужасно завистливый и злобный: «Нет в жизни счастья и справедливости. Все уродины и гадины с толстыми задницами повыходили замуж, а я, умная, красивая и стройная, старею в одиночестве. Каракатицам всегда везет на нормальных мужиков».