– Вы до сих пор не можете меня простить, да? Вы сердитесь на меня, и должен заметить, сердитесь справедливо. Ну и что мы со всем этим будем делать? Сейчас вы отказываетесь мне помочь в такой завуалированной форме, завтра вы откажете мне более прямо, послезавтра начнете грубить, и мы погубим нашу дружбу или как вам удобнее называть наши отношения. Вы мне глубоко симпатичны, я дорожу вашим добрым отношением ко мне, и мне будет больно, если мы не достигнем взаимопонимания. Да, я был груб с вами, даже безжалостен, но это было вызвано интересами дела.
Впрочем, я вам все уже объяснял, повторяться нет смысла. Проявите великодушие, поднимитесь над ситуацией и подумайте о том, что у нас с вами не так уж много близких людей, которым мы можем доверять полностью и безоговорочно. Так нужно ли терять их, идя на поводу у амбиций?
«Он вертит мной, как куклой, – подумала Настя как-то отстраненно, будто наблюдая за собой со стороны. – У него потрясающий дар убеждать. Я ведь умом понимаю, что он был не прав, подставив меня тогда, зимой, и ничем, ни единым словом, ни жестом не облегчив мои мучения.
И все равно не могу на него сердиться. Мне хочется его простить. Более того, я начинаю чувствовать себя виноватой перед ним, словно моя обида – это пустой бабский каприз. А может быть, так оно и есть, и все мои страдания выеденного яйца не стоят?»
– Вы сегодня уезжаете? – спросила она вместо ответа.
– Да, вечером.
– Надолго?
– На пять дней.
– Когда вы вернетесь, я нарисую вам Готовчица маслом на холсте.
Заточный улыбнулся тепло и солнечно, сверкнув двумя рядами безупречных ослепительно белых зубов.
Его желтые глаза вмиг превратились в два расплавленных золотых слитка. Никто не мог устоять перед этой знаменитой улыбкой.
– Можно, я вас поцелую? – спросил он тихо.
– Не надо, – так же тихо ответила Настя.
– Почему?
– Это может быть неправильно понято.
– Кем?
– Мной.
– Это не важно, – ответил с улыбкой Иван Алексеевич. – Главное, чтобы я сам правильно это понимал. А я понимаю это правильно, вы можете не беспокоиться.
Он осторожно коснулся сухими губами сначала одной ее щеки, потом другой.
– Я рад, что вы смогли перешагнуть через себя. Через пять дней я вам позвоню.
Он круто повернулся и быстро пошел к выходу из парка, хотя обычно провожал Настю до поезда метро.
ГЛАВА 9
Поднимаясь в лифте в квартиру Бориса Михайловича Готовчица, Настя все еще сомневалась в правильности того, что делает. Разумеется, просьбу Заточного нужно выполнить, тем более она обещала.
