Он мне нужен, этот приятный добренький Уланов, который якобы любит своих гостей. Знаем мы эту любовь. Заманивает, как мышей в мышеловку бесплатным сыром, гость расслабляется, пускает слюни и наивно думает, что перед камерой все будет так же мило, как и за этим столом, за чашечкой кофе и непринужденной беседой. Ан нет. Перед камерой не собравшегося и не готового к прыжку гостя ждут неприятные сюрпризы.
Татьяна постаралась улыбнуться как можно мягче.
– Вот вы какой, Александр Уланов, – пропела она, вложив в голос всю имевшуюся в наличии женственность.
– Приятно видеть вас живьем, а не на экране.
– Спасибо. Так мы можем вернуться к нашим вопросам?
– Да, пожалуйста. Что вы там спрашивали? Повторите, пожалуйста.
– Я спросил, не обидно ли вам бывает, что детективы считают литературой третьего сорта и читают в основном в метро и электричках?
– Обидно, – не моргнув глазом солгала Татьяна.
У нее был в голове совсем другой ответ, но время для него еще не наступило.
– Так, может быть, вам имеет смысл переквалифицироваться и начать сочинять что-нибудь другое, более серьезное? Например, большие философские романы, как у Сартра или Гессе.
Вы любите Сартра?
– Сартра? – Она сделала вид, что замялась, якобы желая скрыть собственную неграмотность. – Ну, в общем… А еще какие у вас вопросы?
– Вы – преуспевающая писательница. Вы считаете себя состоятельным человеком?
– Я… Ну, как сказать… Не особенно. Издатели платят мало.
– На что же вы живете?
– На доходы мужа. Как и полагается мужней жене.
– Значит, вы пишете книги не для заработка?
– Нет, скорее для удовольствия.
– А мужа, который вас содержит, не смущают ваша популярность и слава? Он ведь, наверное, честолюбив.
– Мы что, в эфире будем обсуждать моего мужа? – окрысилась Татьяна.
– Да, – снова подал голос Дорогань, – мы уходим от темы, Александр Юрьевич. Вы обещали поговорить об экранизациях.
– Конечно. Татьяна Григорьевна, вам хочется, чтобы по вашим книгам снималось кино?
– Хочется, – она снова улыбнулась, широко и радостно.
– А какому писателю этого не хочется?
– Не знаю, – Уланов развел руками. – Думаю, что Хемингуэю, например, этого не очень хотелось. Его проза полна ощущений и потоков сознания, это трудно поддается экранизации. Вероятно, ваши книги не такие?
– Не такие, – согласилась она. – Детективы – это другой жанр.
– Не возражаете, если мы разовьем эту тему во время передачи?
– Пожалуйста. Еще какие у вас вопросы?
– О ваших политических пристрастиях.
