Нервы не выдержали, отчаянное желание жить захлестнуло меня, и, мощным усилием оторвав себя от стены, к которой прижимался, я побежал. Вслед мне раздались мягкие «чмокающие» звуки, три подряд. Убийца стрелял из пистолета с глушителем. Два выстрела были совсем тихими, третий чуть погромче, видно, глушитель был самопальный и быстро приходил в негодность после первого же употребления. Но было темно, а бежал я быстро. Он промахнулся.
Ноги несли меня сами, я не соображал, в каком направлении двигаюсь. И только оказавшись на мощеном тротуаре, я сообразил, что проскочил весь жилой квартал насквозь и выбежал с противоположной стороны.
Сердце колотилось где-то в горле, было трудно дышать, ноги подгибались, и мне пришлось прислониться к дереву, чтобы не упасть. И почти одновременно слева от меня раздался шум двигателя. Зеленый «Форд-Эскорт» пулей пролетел мимо и скрылся. Теперь понятно, что произошло. Убийца знал, что въезд в жилой массив перекрыт, поэтому убедившись, что я действительно еду сюда, оторвался и поставил машину с другой стороны, чтобы я не увидел ее, когда буду парковаться.
Вика выманила меня и позвонила ему. И совершенно ясно, почему она не сказала мне о том, что въехать в массив невозможно. Потому что я обязательно предложил бы ей встретиться именно у въезда. Пусть кто-нибудь ее проводит, чтобы мне не оставлять машину в этом неприятном криминогенном местечке, а то еще угонят, чего доброго. Ей и возразить-то было бы нечего. А ей нужно было, чтобы я непременно пошел по темным безлюдным проходам между домами.
Интересно, ждет она меня у подъезда или нет? Скорее всего нет. Она же уверена, что меня здесь наконец уже прикончат, и сидит себе в теплой компании с Любарскими и их друзьями, пьет вино, чтобы расслабиться, может быть, даже танцует. Небось сказала всем, что я только-только освободился и сейчас приеду, и ждет меня на глазах у честного народа как верная жена. И это правильно. Пусть ее видят. А то если она будет стоять одна возле подъезда, потом нечем будет алиби доказывать.
Посидит еще какое-то время, попьет шампанского, поест салатиков, а часов в двенадцать скажет, что, наверное, я уже не приеду и ей пора домой. Все вместе уйдут, и, дойдя до разрытой ямы, Вика увидит нашу машину. Все тут же кинутся меня искать и, по замыслу автора пьесы, найдут мой остывающий труп. Занавес. Аплодисменты. Выход на «бис». Конец спектакля. Можно взять в гардеробе пальто и идти домой.
