Ночное дежурство они всегда проводили вместе, и у них сформировалась своя «клиентская база». В полный криминал они, конечно, не залезали, и от тех же Музыкантов старались держаться подальше, но с парочкой родов были на короткой ноге.
Проехать с мигалками по пробкам? Почему нет. Посадить на ночь в клетку несговорчивого товарища? Тоже не проблема. Однако с этим Кузнецовым, походу, придется повозиться.
Парень вообще не боялся. Казалось, для него это простая забава, и если они со Спиридоном наскучат ему, он просто откроет дверь и уйдет домой.
— Знаешь, — сказал вдруг Спиридон. — Я понимаю, почему Фанеров нам его заказал. Этот пацан меня тоже выбесил.
— Не боись. Ночка в камере с тем типом кого угодно приведет в чувство, — ухмыльнулся Игнат, намазывая подбородок зеленкой. — Кстати, что будем делать, если Кутузовы вмешаются?
Спиридон только пожал плечами, перебирая вещи на столе.
— Фанеров сказал, сам все уладит. Это не наши заботы. В конце концов, даже если поступит приказ свыше, у нас есть заявление.
Ну и что, что он провел ночь в клетке? Напал на офицера — пойдет под раздачу. С нас как с гуся вода! — Спиридон достал из кармана какой-то странный предмет, похожий на черную палочку, покрутил и выкинул в урну.
— Кстати, этот щенок, походу прошаренный. Откуда-то узнал имена моей жены и дочери! — вспомнил Игнат, и его злость начала закипать по новой.
Да как он посмел так отзываться о его семье?! За это Игнат его сотрет в порошок. Он один, судя по документам. Отец на пороге смерти, ему не до этого…
— Кстати, ты не видел конверт?
Игнату показалось это странным и он полез проверять свой.
Каково же было удивление следователя, когда он не обнаружил конверта с деньгами.
— Мой тоже пропал! — воскликнул Спиридон.
Никто не заметил, как железная палочка выпала из мусорки и медленно покатилась по коридору к камерам.
* * *
Отвели меня в небольшую камеру с двумя нарами, точную копию изолятора временного содержания из моего родного мира. Только там, на сколько я помню, было четыре койко места, а тут всего два.
В центре стол, накрытый клеенкой и две старые скамейки. В углу параша и грязный умывальник.
— Принимай благородного! — усмехнулся конвоир, снимая с меня наручники, и закрыл за мной массивную дверь. Правда выбить такую не проблема.
В камере сидел всего один человек. Достаточно крупный, лысый, в круглых очках. Все руки забиты наколками. Наверное, я должен был испугаться и сразу звать на помощь? Он тихо лежал на кровати и смотрел в потолок.
