Как высоко плавает гниль. — Лора, теперь можем и включить камеры.
— Есть!
— Что ж, если на этом все, позвольте откланяться, — с улыбкой вставая с неудобного стула, сказал я. — Хотя почему позвольте? Я же в своем праве…
Когда я проходил мимо каморки с охранниками, те удивленно проводили меня взглядами, а затем, спохватившись, выскочили наружу.
— Стоять!
— Отставить! — рявкнул вышедший из допросной Игнат. За ним, опустив голову, вышел и Спиридон.
Я прошел к выходу и оглянулся. Двое следаков стояли в конце коридора и злобно смотрели вслед.
— Где Трофим? — удивился я, делая вид, что ищу его. — Разве он не должен быть уже тут?
— Приведите его, — кинул пухлый следак вертухаю. — Живо!
Через пару минут мужик в очках стоял рядом со мной, сжимая в руках небольшой узелок с вещами, озадаченно поглядывая по сторонам.
— Ну как насчет пива сегодня вечером? — улыбнулся я. — И телефон найдите этому господину!
Недовольно ворча следаки достали откуда-то неплохой мобильник и вручили Трофиму.
— Ты чего такое сделал? — шепнул он мне.
— Как что? Выходим на свободу с чистой совестью! — довольно сообщил я.
Когда мы вышли на крыльцо, Лора сообщила, что машины из центрального отдела жандармерии уже в двух кварталах отсюда.
— Кажется, вы хотели подвезти меня? — посмотрел я на Спиридона. — Так уж и быть. Только найдите хорошего водителя.
Я прямо кожей ощутил ненависть этих ребят. Скрипя зубами, оба что-то буркнули в рацию, и через минуту у входа стояла дежурная машина.
Мне ни сколько не было жаль этих мудаков.
Чините беззаконие? Значит, получите по заслугам. Работы у жандармов тут будет непочатый край. У начальства в распоряжении камеры, где эти два барана сами про себя все сказали. Влепят им за превышение должностных полномочий и издевательства, и оба окажутся на месте Трофима. А уж если захотят сунуть нос поглубже…
— О, Миша, а ты еще успеваешь на лекции! — сказала Лора, когда мы подъезжали к институту.
— Это хорошо, — кивнул я, и попросил водителя проехать мимо дома Кутузовой.
Лора просканировала дом и обнаружила, что ни Маши, ни Фанерова дома не было.
— Ты куда сейчас? — спросил я у Трофима. Все это время он сидел тихо, рассматривал город и мял свой узелок.
— Не знаю… — пожал он плечами. — Попробую устроиться обратно на завод.
Я достал из кармана свернутую в несколько раз бумагу.
— Держи, это твое досье и обвинения. — пояснил я. — Теперь ты белый человек, Трофим.
Он взял бумаги и спалил их в руках.
