— Подкуп жандармов и мой арест! — сказал я, растеряв весь запал и пытаясь понять, что не так.
— Ты походу головой ударился! — улыбнулся Фанеров и сказал с нажимом: — Я ничего недостойного не делал!
Лора подтвердила, что он не врет.
— У меня есть доказательства того, что это было сделано от твоего имени, — ответил я. — Конверт с деньгами и записи разговоров продажных следователей.
— Неужто? — резко сбросил он свою спесь и воинственный запал. — Давай-ка отойдем. Покажешь свои «доказательства»!
Когда мы уселись, он попросил выложить все детали.
Когда включилось аудио на моем браслете, он нисколько не удивился.
После прослушивания у него был довольно растерянный вид для того, кто строил против меня козни.
— Ах, вот ты где! — раздался женский голос сбоку.
Мы оба оглянулись, и Жене моментально прилетело по лицу. Маша не удержалась и врезала словно заправский боксер. На секунду я даже опешил от такой атаки и забеспокоился за жизнь барона.
Но как же я удивился, когда увидел сияющее лицо парня, который ни на миллиметр не сдвинулся с места.
А Машин кулак лишь немного помял кожу на щеке."
"Неужели в тот раз он поддался? Или я застал его врасплох?
— Нихрена себе! — воскликнула Лора. У меня была примерно такая же реакция.
— Машенька! — с фанатичной улыбкой поприветствовал он Кутузову. — Доброе утро! Как твои дела? Кофе принести, моя дорогая? — Он протянул руку, чтобы погладить кулак девушки, но та брезгливо отстранилась.
— Женя, ты перешел все границы! — зарычала злая Маша.
— Раньше ты не опускался да подобной низости!
— Мы как раз это обсуждаем, — вмешался я. — Судя по всему, как бы мне ни хотелось это признавать, но Евгений не виноват!
— То есть как?! — вскинула она брови.
Я рассказал ей подробности сегодняшней ночи и еще раз прокрутил запись голосов.
В это время Евгений быстро сбегал за кофе. Принес две чашки, себе и Марии.
— Все как ты любишь, — вежливо сказал он, поставив чашку перед ней. — Две сахара на чашку и сливки двух процентные.
— Спасибо, Евгений, — строго сказала она и тут же повернулась в мою сторону.
— Но жандармы сказали, что он писал заявление.
— Я сам ничего не понимаю, — развел я руками, все еще поглядывая на счастливого Фанерова.
Он точно псих. Но должен признать, что честь у него была, пусть и своеобразная.
— Так, Евгений, — Маша повернулась к парню, и тот чуть ли не засветился. Прислони к нему лампочку, загорится. — Если хочешь и дальше со мной общаться, разберись с этим делом.
