Затем налил себе.
— Может баранок, Михаил? — предложил он.
Даже Лора, которая села рядом с Ермаковой, как-то недобро хмыкнула.
— Нельзя ли ближе к делу, Алефтин Генрихович? Мы с друзьями собрались вечером в ресторан. Отметить, так сказать, завершение прорыва.
— Боюсь, с этим у вас будут проблемы, — сухо проговорила Звездочет. — Скажите, вы знаете, кто такие Перельман, Панасенко, Чижов и Извольская?
— Кроме последней, никого не знаю, — помотал я головой. — А должен?
— Михаил, — многозначительно поглядел на меня замдиректора.
— Мне кажется, вы лукавите…
— Ох, ну началось! — простонала Лора. — Сразу видно, работал в каком-нибудь сыскном отделе дознавателем. Вопросики-то наводящие!
— Послушайте, Алефтин Генрихович, — наклонился я к столу. — Давайте не будем играть в эти игры. Вы прямо скажете, что происходит?
Ермакова захихикала у меня за спиной.
— А я говорила, не надо в эти твои игры, Алефтин! Предупреждала! Михаил совсем не прост.
— Что происходит? — еще раз спросил я.
— Ладно, Михаил, — сдался Звездочет и облокотился на спинку кресла.
— Пару часов назад четверо студентов заявили, что ты на них напал.
— Стоп, разве на территории института нельзя драться? — удивился я. — Меня несколько раз хотели побить в общей столовой и ничего. А как мне решили устроить темную, а я дал сдачи, так я еще и виноват?
— Погоди, Миша, не кипятись. Дослушай замдиректора! — успокаивающе проговорила Ермакова.
— В мирное время вы можете дуэлить сколько влезет, — продолжил Звездочет. — Но во время прорыва, когда с института снимаются все ограничения магии, — драки недопустимы.
Выяснять отношения между собой, когда Империя в опасности, это саботаж и предательство.
— Еще раз повторяю, я защищался! — упирался я, но мои слова словно не доходили до замдиректора.
— Скорее всего. Мы ведь с Натальей Геннадьевной знаем всех троих — те еще… непорядочные.
— Балбесы! — помогла ему Ермакова. — Мало того, что прогульщики, так и еще ведут какие-то темные делишки. Ох, попадись они мне!
— Тогда в чем проблема? Трое на одного! — не понимал я.
— Вы сами бы поступили также, Алефтин Генрихович.
— Знаю, — выдохнул он. — Но дело усложняется тем, что если бы ты подал жалобу первым, им бы прилетело наказание. Однако ты ускакал в Дикую Зону, и они подали претензию первыми. Но да и бог с ними. Выписали бы тебе выговор и забыли. Однако в случае с Извольской, я не могу закрыть глаза на твои действия и ограничиться только выговором.
— А с ней что не так? — удивился я.
