– А что, эти карабины совсем хлам? – поинтересовался Сашка.
– Я бы не сказал, просто скоро дожди, грязь и зима, и я не совсем уверен в их надежности.
– Да, наверное, ты прав, – согласился Борис.
– И еще, Леха, раз уж ты мне делегировал полномочия по боевому управлению, хочу вам всем кое-что сказать.
– Дима, говори, я думаю, что выскажу общее мнение: кроме тебя здесь никто боевого опыта не имеет, и мы тебе полностью доверяем, – ответил за всех я.
Все согласно кивнули, а Димка продолжил:
– База – это хорошо, это просто замечательно, но! Если мы собираемся партизанить, то основа успеха партизанской и диверсионной деятельности – это рейды, постоянное движение и скрытность.
Здесь мы можем отлежаться, зализать раны и отдохнуть, но, ребята, готовьтесь к тому, что мы стопчем не одну пару обуви. Дальше. Света сказала, что твои и Сашкины родственники в дачном поселке?
– Да, – согласился я.
– Так вот, Света тоже должна быть там, с детьми. Завтра выезжаем туда, оставляем ее, делаем там недалеко закладку с боекомплектом и медикаментами.
И собаку тоже надо оставить, там от него толку больше, а с нами ему нельзя – демаскировка.
– Я согласна, амазонка из меня паршивая, а по детям уже сердце изболелось, а Шаха, да, оставляйте нам, мы с ним уже совсем подружились.
– Тогда потом заедем на склады РХБЗ, – вставил Борис.
– И не только туда, и скорее всего, это будет наш последний выезд на машине, потом только пешком.
Остатки вечера мы провели в тренировках с оружием и подгонке снаряжения.
Димка пристрелял снайперскую винтовку, и надо заметить, что у него очень ловко с ней получалось управляться. Мы тоже на «три-четыре», дабы не сильно устраивать канонаду, сделали несколько выстрелов, чтобы понять, как обходиться с карабином. Мне понравилось: отдача не значительная, а наличие коллиматора обеспечивает достаточно высокую точность. Подогнали под себя вражеские броники, всё весьма удобно, и скинуть можно моментально. Потом каждый скомплектовал для себя рейдовый рюкзак с дополнительным боекомплектом, сменным бельем, запасом еды и воды.
Вот теперь чувствовалось, что мы в строю, а то развели махновщину… Все с удовольствием подчинялись командам Димки, а он, в свою очередь, терпеливо нам разъяснял, если что-то непонятно. А я смотрел на него и радовался, что у него наконец-то снова появилась цель в жизни, что он ощутил свою нужность, и его глаза, которые последние годы еле заметно тлели, снова горят.
