Дыхание спирает, рука переключает передачу, и я сдаю назад. Воздуха не хватает. Выхожу из машины и начинаю курить. Сигарету за сигаретой, пока тело дрожит от гнева.
А что ты хотел от встречи?
Хотел увидеть, что она соскучилась… Хоть на мгновение понять, что есть надежда.
Башка раскалывается. В груди болит. А в душе яд от одной меркантильной девки.
Алекс блять…
Всегда рядом. Верный. Лучший. Тошнит от этого урода. Хочет быть с ним, пусть будет, но я свое возьму. Заражу ее собой так сильно, что каждый раз ложась в его постель, она будет думать обо мне…
Сплевываю и сажусь обратно в машину.
Она сидит в той же позе, не двигается. А я не могу не смотреть. На дорожки слез, на волосы, что лунным светом стекают по спине. На губы, искусанные, припухлые. Такие желанные. Только мои…
Нежная сука, которую хочется задушить. А лучше выебать. Так, чтобы кричала. Так, чтобы только я в ее голове остался. Только мое имя шептала во сне.
Трогаю кончиками пальцев волосы и чувствую, как она напрягается. Всем телом. Всем нутром.
А я до сих пор помню, как она стонала, как она, так и не произнесла заветное люблю.
— Думаешь обо мне, когда с ним?
— Я о тебе вообще никогда не думаю, – выдает она зло, а во мне гнев столпом огня.
— Может, хватит пиздеть?! – не сдерживаюсь я и ласка волос превращается в грубый захват на затылке. Лицо к себе и губы в губы. Глаза в глаза. Синие в такие ясные, голубые, заполненные до краев прозрачной влагой.
— Больно! Отпусти! Мирон!
— Скажи правду. Сама себе скажи блять, правду!
— Отстань, отпусти, Мирон! — бьет она меня по лицу, но я руки тисками сжимаю в заплаканное лицо шиплю.
.
— Признайся сама себе, и я отпущу тебя…
Молчит, держится до последнего, а я больше не могу. Накрываю губы, толкаюсь языком, слизываю соль. Так сильно. Так грубо. До хрипоты и стона. Хватит врать, Саша. Хватит сопротивляться. Хватит быть чужой.
Она расслабляется на мгновение, скользит языком по небу, пьянит запахом, движением руки, что гладит лицо. Терпеть не могу поцелуи, но с ней каждый раз как полет в космос.
Выше, выше, когда дыхания все меньше, когда сердце рвет от высоты.
Лучше секса, который стал механической, слаженной работой двигателя между мной и очередной на ночь. И у каждой ее лицо.
Сначала не понимаю, почему щеку обожгло, а когда доходит, Саша уже дергает дверцей и толкает себя наружу. Бежит сквозь темную чащу, а я за ней.
Догоняю спустя пол минуты и валю на влажную траву. Закрываю рот рукой, а телом прижимаю, чтобы не дергалась.
