Внутри все горит, а он как назло замер и не двигается.
— Мирон, пожалуйста…
Но он все равно достает себя, надевает защиту и только тогда возвращается к экзекуции, целует меня, лижет соски и продолжает такие медленные, мучительные движения, сводя меня с ума в любом виде. Пока я просто не хватаю его за волосы, уже не выдерживая, уже снова готовая к кульминации. Мирон скалит зубы, почти полностью достает себя и толкается обратно, начиная новый раунд, который выбил нас из сил окончательно.
— Давай завтра поженимся, — предлагает он под самое утро, а я снова улыбаюсь у него на плече.
— Завтра это завтра? Или завтра это сегодня? Просто рассвет уже.
— Сегодня.
— Воскресенье… Загс работает только завтра. Я узнавала.
— А… захомутать меня решила, — щекочет он меня, но я так хочу спать, что уже ничего не чувствую, плыву по волнам, впервые засыпая без тревог.
— Уже давно. Уже давно.
Эпилог
— Саша, блять! Ты курицу забыла достать из пакета. И мороженное!
Накрываюсь одеялом, чтобы не слышать ворчание Мирона, который все пытается перевоспитать меня.
Нет, он не давит, но поорать для самоуспокоения это ведь святое.
Просто мы только переехали в квартиру и эти коробки меня бесят. Вообще не знала, что у нас скопится столько вещей за пять лет. Вообще не думала, что мы все-таки осядем.
Куда он, туда и я.
Постоянные переезды, гонки, мои редкие отлучки на фотосессии, бесконечная учеба. Теперь у меня диплом маркетолога, но пока он лежит в сумке и пылиться.
За эти пять лет мы словно устроили гонки на выживание.
Но не было ни минуты, когда я бы пожалела о своем решении стать женой автогонщика. Даже когда мы ругались до хрипоты, когда не разговаривали несколько дней, я ни разу не подумала о том, чтобы уйти.
Мы любили друг друга, а конфликты только закаляли наши отношения. Мы упорно копили деньги, чтобы рано или поздно выбрать страну, дом, и район, желательно рядом с морем, чтобы действительно сказать: «Мы дома». И самое кайфовое, что имели возможность выбирать.
А когда родим здесь ребенка, получим гражданство и будет совсем хорошо. Наверное, все-таки меркантильная жилка в нас никогда не исчезнет.
Так чего удивительного, что я привыкшая к ресторанной еде и уборке номеров, забыла чертову курицу в пакете?
— Саня! – голос Мирона ближе, а я ему средний палец показываю. Все-таки он сам меня повел в спальню, а не пакеты раскладывать. Так, чего он орет?
— Не ори, я еще сплю.
— А курица?
— Отпусти ее, пусть улетает.
