Скрываюсь за ближайшей дверью, которой оказывается курилка. Я открываю настежь окно, чтобы стало легче. Мне просто надо подышать. Это невыносимо. Зачем он преследует меня? Зачем делает вид, что нужна? Зачем смотрит вот так!
И словно ответом на все вопросы, дверь за спиной скрипит, и я предсказуемо вижу Мирона, теперь подробнее рассматривая его пижонскую белую рубашку и синие джинсы. Молчание затягивается, меня начинает подташнивать. Хочется в глотку ему вцепится, хочется спросить, а побрезгует ли он моим месячными.
Ой, это спрашивать не надо.
Мирон протягивает зажженную сигарету, а мне хочется ему в задницу ее засунуть. И что должен означать этот жест. Что вообще должно означать его преследование?
— Ты парня испугала, когда хотела вызвать ревность, — усмехается он и сам затягивается. Придурок.
— Мне, по-твоему, заняться нечем? Я пришла танцевать, а вот зачем ты здесь непонятно.
— Здесь всегда много телок одиноких. Так что сегодня мне может что-то перепасть. – выдыхает он дым, не сводя с меня взгляда.
Точно, во всем городе один танцевальный клуб. – Если конечно ты не хочешь отработать свой долг иначе.
Эти его намеки просто бесят. Такой весь уверенный, настырный, красивый черт возьми. И глаза эти, словно в душу иглами впиваются, вытягивают все тайные желания, которые от самой себя прятала.
И что могло произойти за этот год. Но не это меня волновать должно. А то, что этому ублюдку было срать на меня. Весь год он шатался неизвестно где, а теперь уверен, что может появляться вот так и все рушить?"
"— О, Мирон, — вдруг появляется в дверях курица и словно меня не замечает.
Наверное, большая грудь обзор закрыла. – Едем кататься? Я уже готова.
Готова она…
— Конечно, — тушит Мирон сигарету, а у меня в мозгу вспышка, убивающая весь разум. Хочешь потрахаться? А не выйдет. Делаю всего пару широких шагов, обхватываю Мирона за голову и впиваюсь в твердые губы яростным поцелуем, сразу ощущая до тошноты привычный вкус ментоловых сигарет и кофе. За спиной слышу буквально змеиное шипение.
Потом резко отворачиваюсь от немного ошалевшего Мирона и извиняющее улыбаюсь.
— Прости, но сегодня он покатает только меня, но если хочешь втроем…
Девушка тут же сбегает, а прифигевший Мирон вдруг хватает меня за задницу и буквально впечатывает в свой стояк.
— Можем и в вдвоем, — касается он дыханием моего виска, а я усмехаюсь, стараясь не обращать внимания на дрожь по коже.
— Между нами будет толпа красноармейцев.
