Я вернусь

Я оказалась права: мужчина с порога предложил отпраздновать нашу победу. Праздника хотелось, но не в обстановке разрухи и грязи, о чем я и поведала мужчинам.

Сказано — сделано, меня, вместе с плетеным креслицем и недоеденным бутербродом в руках, отнесли на воздух в тень деревьев, а сами взялись за уборку. Эх, мечта российской женщины, чтобы мужчина суетился по хозяйству, а ты тем временем отдыхала. У меня же суетились целых пять мужчин, а душа просто пела от счастья. Тело же стремилось вмешаться, разум настойчиво поддакивал, говоря, что мужчины все сделают не так: мусор из углов не выметут, окна не помоют, старый матрас не выбьют, да и много чего другого не сделают.

Хорошо, что после еды меня сморило сном, а то точно бы пошла наводить порядок сама, тогда бы еще неделю пришлось бы восстанавливать силы.

Отметили мы победу хорошо, душевно. Я весь вечер цедила один бокальчик вина, больше налегая на закуску. Смеялась над шутками Варриса, который в тот вечер был душой компании и травил байки, якобы случившиеся в отсутствие парней.

Но, судя по круглым глазам его товарищей, они тоже это слышали впервые. Незаметно я уснула, пригревшись под боком у супругов.

Я сладко потянулась, стараясь не разбудить парней. Эх, еще бы недельку поваляться вот так, ни о чем не думая и ни куда не торопясь. Но мне надо было спешить, острое чувство обреченности накатывало раз за разом. Мне казалось, что с каждой минутой проведенной в этом мире, ""дверь"" домой неумолимо закрывается. Да и дедок может умереть в любое время, шутка ли, более двух тысяч лет, вот принесу я ему светоч, а сердечко и не выдержит такого счастья.

И что тогда делать? Ладно, не будем о грустном, недаром же говорят, что даже если вас съели, то есть как минимум два выхода. Значит, надо вставать и действовать, если выйдем пораньше, то через недельку будем в святилище. Открыла глаза и встретилась с ласковым, теплым взглядом Дейроса.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, наверно, не хочет Нея разбудить.

— Хорошо, — ответила я, прислушавшись к себе.

Голова не болела и не кружилась, желудок не сводило от голода, а руки не дрожали. Как же все-таки хорошо, когда ничего не болит.

— Точно-точно? — лукаво заглядывая в глаза, переспросил старшенький.

— Это он намекает, что мы по тебе очень соскучились, — коснулось моей шеи жаркое дыхание Нейтоса. Его ладонь скользнула по моему бедру, приподнимая ночную рубашку.

— Очень-очень, — пробормотал Дей, сдвигая лямочку с моего плеча, и целуя все, до чего смог дотянуться.