Я вернусь

Я только открыла рот, собираясь озвучить цель нашего посещения его заведения, как Сайнур несильно сжал мое плечо, буркнув: ""Не лезь"", отвел старичка в сторонку и начал тихо с ним что-то обсуждать.

Сначала я хотела возмутиться и влезть в обсуждение, ведь это моя монета, а вдруг они сговариваются обмануть меня. Но, подумав, решила не вмешиваться, в случае чего у меня еще деньги есть, не обеднею. Пока они спорили, я осматривала товары, чего там только не было. Резная мебель с позолотой и без, незнакомые мне музыкальные инструменты, кубки, шкатулки, драгоценности, статуи и статуэтки, книги.

Вот у последних я задержалась, очень хотелось посмотреть, о чем они. Так, родословная королевской семьи в пяти томах, мемуары какого-то Аурелия, рецепты времен империи Рукар. Интересно было бы узнать, что готовили пару тысячелетий назад. Открыла книгу и закрыла, замутило с первой же иллюстрации, на которой у еще живого человека вытаскивают кишки. Вроде картинка нарисованная, но выглядит очень натурально, особенно беззвучный вопль и перекошенное от боли и ужаса лицо. Походу это были рецепты пыток, дальше книги, указывающие на империю Рукар, я не смотрела. О, ""Таинственное, спрятанное под покровом ночи"", неужели нашла книгу по некромантии? Открыла, оказалась местная ""Кама Сутра"", да… ничего нового в этом не придумали. Купить в подарок Сайнуру? Нет, он шутку не поймет, еще заставит практиковаться вместе с ним, не уверена, что я долго смогу отказываться, если он проявит настойчивость. В руки попала какая-то книжка в потертой кожаной обложке, небольшая, с альбомный лист. И это после ""монстров"" королевской родословной. Никаких надписей на обложке не было, я уже хотела заглянуть внутрь, как меня отвлек гневный вопль хозяина лавки:

— Двести семьдесят и не монетой больше!!!

— То есть как двести семьдесят? — тут же влезла я до того, как меня успел перехватить муженек. — В столице за неё пятьсот дадут. Пошли отсюда, нечего иметь дело с этим барыгой. Ты глянь, чего он удумал, решил пустить по миру честных людей, наших детей голодными оставить хочет.

И не надо мне рот затыкать, это мое наследство, это мне мой бедный папочка оставил! Говорил он, что я с тобой еще наплачусь!

Я, наверно, настолько хорошо вошла в образ, что не только старичок выглядел ошеломленным, но и у Сайнура лицо перекосило.

— Ты что ж меня позоришь? — прошипел он, схватив меня за предплечье, но меня уже понесло. Остановиться сейчас и испортить весь спектакль? Нет.