Но вдруг? Вдруг решила, что уже достаточно взрослая?
В уборной её нет.
Выскакиваю снова в коридор, но тут же натыкаюсь на обеспокоенного Семёна, отрицательно качающего головой. Он осмотрел все ближайшие к уборной бутики.
Леденящая, противная паника начинает затапливать меня. Выброс адреналина вызывает удушье и боль в животе. Начинает тошнить и перед глазами плывут пятна.
Это самый страшный сон, худший мой кошмар — потерять её. Обернуться и не обнаружить рядом. Парализующий во сне, но намного более страшный в реальности.
40
Грудь стягивает невидимыми стальными тисками. Задыхаюсь. Перед глазами темнеет.
— Она должна была быть с тобой, — шепчу мёртвым голосом. Горло стискивает до хрипа. — С тобой! Я бы её ни за что не потеряла.
Знаю, читала, что в таких случаях нельзя обвинять парнёра. Но так и есть! Он должен был быть рядом!
— Она зашла сразу за тобой, это же женский туалет, Василина, — Семён качает головой, ему тоже плохо — я вижу. Вижу, но продолжаю в бессилии и панике винить его.
— Мы найдём, её, слышишь? — хватает меня за плечи и стискивает, а мне кажется, я сейчас чувств лишусь. — Найдём! Может, Настя отошла пообщаться с танцорами или костюмы их посмотреть, или на игрушки поглазеть побежала.
— Она никогда не отходит от меня!
— Но ведь так бывает. Она же ребёнок. Ты стой тут, вдруг она вернётся, а я сообщу в пункт охраны, пусть по камерам ищут. Василина, прошу, успокойся.
Он оглядывается в поисках информационного табло с указанием пункта охраны или самого охранника, а я растерянно веду взглядом вокруг и вдруг…
— Настя! — кричу, бросаясь к перилам.
— Настя-я-я! Охрана, там уводят мою дочь!
— Зарина! — Семён кидается ко мне, а потом увидев то же, что и я, бросается к эскалатору и, прыгая через ступени, расталкивая на них людей, несётся вниз.
Там, внизу, на первом этаже уже подходят к дверям рыжеволосая женщина с моей Настей за руку. Неумолимо преодолевают последние метры, пока мои ноги прирастают к полу.
Как?! Как Настя так спокойно идёт с ней?! А это она! Точно-точно! Те же салатовые ушки, розовые кроссовки, рюкзак-медвежонок.
— Стой, стой, — шепчу себе под нос и срываюсь за Семёном. Боже, почему просто нельзя спрыгнуть со второго этажа? Почему у меня нет крыльев? И острых когтей, чтобы порвать эту рыжую, похитившую мою дочь?
Я бегу по холлу, несусь, не чувствуя ног. Люди в недоумении расступаются. Охранник пытается преградить мне путь, но заранее кричу ему, что у меня похитили ребёнка.
