– Слушаюсь, сэр, немедленно приступаем к ликвидации.
База была секретной. Ее расположение не было указано ни на одной из карт, она просто затерялась среди песка и кактусов, и нужно было иметь чрезвычайное мужество или быть полным кретином, чтобы попытаться преодолеть путь в сотни километров до ближайшей дороги.
Этих людей готовили для переворота в одной из африканских стран. И, появись в печати хоть намек на предстоящую акцию, многим это могло стоить не только карьеры, но и жизни.
Сержант знал всех пятерых.
Трое из них были черными. И трудно было понять, что заставило их поменять сытую базу на неопределенность, возможно, даже на смерть. Сержант считал, что все дело в долларах, – деньги им выдали до начала операции, а после успешного ее завершения должны были выдать и премиальные. Но возможно, здесь была и иная причина – переосмысление. Кое-кто сочувствовал установившемуся режиму, а один из бежавших был даже уроженцем тех мест.
Логично было бы рассредоточиться – распылить силы преследователей, но все вышло по-иному.
Беглецы словно несмышленый выводок, тянулись гуськом за рослым негром, который, не зная усталости, уводил их как можно дальше от базы.
Заметив группу преследователей, которая догоняла их на джипе, негр дал знак разбегаться. Юрьев хотел срезать их одной пулеметной очередью, но потом раздумал. Только теперь и начинается настоящая охота. Он приказал остановить машину, скомандовал перекур, а когда беглецы удалились на порядочное расстояние, Юрьев сказал одному из наемников:
– Первого убьешь ты.
Близко подъезжать не будем, нужно привыкать стрелять издалека.
Несколько минут понадобилось, чтобы отыскать первого. Это был испанец Диего. Красавец брюнет, он, конечно, не одну женщину свел с ума обжигающей улыбкой и шальным взглядом темных, бархатистых глаз.
Все! Рыдайте, красавицы…
Короткая очередь, и Диего упал, раскинув руки.
– Теперь ты, – сказал Юрьев негру, сидевшему на корточках у самого борта.
– Слушаюсь, сэр.
Вторым был метис. Он уткнулся в землю сразу, едва лишь негр нажал на гашетку. Белая рубаха окрасилась кровью и стала красной.
Потом был третий, четвертый. Оставался пятый – негр Майкл. Еще вчера Сержант симпатизировал этому добродушному верзиле, игравшему когда-то в университетской баскетбольной команде. Сейчас он не чувствовал к нему ничего – разве можно жалеть гусеницу, попавшую под ботинок. Сержант посмотрел на Майкла через мушку прицела.
