Сейчас взгляд у нее был другим – хорошенькой и легкомысленной девочки.
– Папа ждал вас, он просил немного задержаться, если вас не затруднит. Его срочно вызвали в Академию наук. Может, хотите чего-нибудь выпить?
Сразу так и выпить? Ничего себе…
– Пожалуй, если вас это не затруднит. – Варяг опустился в кресло.
Вероника повернулась и быстро пошла к двери. Халатик распахнулся, и Варяг увидел трусики. Они были такого же цвета, что и халат.
Когда она вернулась, на ней было вишневое узкое платье, губы были накрашены, глаза подведены.
Она благоухала французскими духами.
– Папа сказал, что у вас необыкновенные способности. Правда, что вы можете прочитать книгу и рассказать ее слово в слово?
Варяг отпил глоток вина и честно признался:
– Нет, для этого надо прочитать два раза.
Вика улыбнулась:
– А правда, что вы сейчас с папой готовите монографию?
Варяг отпил еще один глоток:
– Так оно и есть.
Хуже нет, когда с такими милыми девочками приходится говорить о делах. Он обнял ее одной рукой за плечи, другой забрал у нее бокал вина, поцеловал в губы и почувствовал сладковатый вкус, а потом его рука скользнула в глубокий вырез платья, отыскала грудь.
Пальцы наткнулись на преграду. Да, сиреневые трусики. Прочь их! Но Вика неожиданно отстранилась.
– Я сама! – сказала она. Сняла их и отшвырнула ногой за диван.
В чем-то она превосходила Светку. Может, этот секрет в молодости?..
Обе женщины стали его частью.
Он понимал, что любовные отношения мешают сосредоточиться на главном, сознавал, что необходимо прекратить свидания, но чем больше он этого желал, тем меньше это ему удавалось.
А неделю назад Светка заявила:
– Ты не боишься, что я убегу из этой дыры? Почему я должна приносить себя в жертву? И кому? Мужчине, который никогда не сможет на мне жениться. Пока я молодая и, слава Богу, красивая, я еще в состоянии устроить свою жизнь.
Если это случится, тогда он останется один, совсем один на всем белом свете! Она ни разу не предавала его, бежала по первому зову. Принимала его всякого: вора, заключенного, транжиру.
Светка знала его дерзким, любящим кураж, не знавшим удержу ни в чем, так почему теперь она не хочет понять. Он уже не тот, что был раньше, он имеет право не только на чудачества, но и на тихую радость уютного дома, где ему не будут задавать никаких вопросов. Его боялись и уважали. Светка осталась почти единственным человеком, который откровенно говорил ему то, что думает.
– Ты и раньше был опасен, но сейчас ты опасен вдвойне.
