Онлайн-библиотека книг
Оно у него становится холодное, как сталь, до жути опасное… Мощные кулаки сжимаются, пиджак натягивается до треска в широких, размашистых плечах. Глаза мрачеют, заставлял всех отступить на шаг назад.
– Он здесь!
– Сука…
Все забегали, кто-то задел меня плечом, выбив поднос – всё его содержимое разлетелось по полу.
Это провал…
Я расстроенно вздохнула, глядя на объедки, которые должны были красиво свисать с ушей гада, почти расплакалась. Ну что ж так не везёт!
– Кто здесь? – остановила одну из девушек, что бежала с потоком толпы в сторону банкетных столов, расположенных у выхода в сад.
– Он! – тычет пальцем куда-то в сторону, едва шевеля языком. – Сводный брат Марка! Со своими дружками…
Что-то с грохотом опять упало, разбившись в щепки, заставляя меня вздрогнуть, рефлекторно пригнуться.
Когда толпа немного рассосалась, я увидела всё воочию. Пока еще не понимала о чём толком идет речь! Но увидела кучу мусора, битой посуды и пьяных парней, что махали друг с другом кулаками.
Главный зачинщик погрома с кривой усмешкой наблюдал за шоу.
Сводный брат?
У Марка есть сводный брат?
Глава 20
Маша
Я узнала об этом только сейчас.
Судя по всему, он ещё большее чудовище…
Ворвался на торжественный вечер, устроил здесь драку, теперь с превеликим удовольствием за этим наблюдает.
Высокий. Крепкий. В меру подкачанный. Более худощавый, нежели Марк, но не менее наглый.
У него светлые непослушные волосы, небрежно торчащие в разные стороны, выразительные синие глаза, правильные черты лица, с острыми скулами…
В общем он – полная противоположность Марку. На нём косуха с заклёпками, рваные джинсы, что заправленные в высокие кожаные ботинки на шнуровке.
– Ты… – Марк буквально рычит, оказываясь напротив блондина. Массивная грудь ходит ходуном, тело напоминает бычье, треща от напряжения в титановых мышцах.
– Я же сказал, что мы скоро встретимся, – демонстрирует пренебрежительное ухмылку.
– Убирайся!
– Ух как грубо, – цокает языком, качая головой, – я тоже хочу развлечься! – щелчком пальцев выбрасывает бычок и медленно поднимается на ноги, исподлобья глядя на Абрамова. Теперь он возвышается над всеми присутствующими, продолжая стоять на столе в массивных ботинках, глядя на всех свысока.
Битая посуда хрустит под подошвой, дорогие блюда теперь отправятся на помойку, мерзавец продолжает по ним топтаться.
