— Здравствуй, Маша, — чинно пропищал Валера, входя в прихожую.
— И тебе не хворать, Валер, — она скинула сумку на пол и прошла на кухню. — Что у тебя новенького?
Если бы голуби могли улыбаться, то Валера сейчас бы зловеще расплылся в улыбке."
"Он взлетел на кухонный стол и примостился на краешке. Наступало его любимое время сплетен.
— Ой, ну знаешь, — немного скинув пафоса, Валера только довольно прищурился. Они с Машей уже были на том уровне доверия, когда можно не выделываться. — Было пару интересных разговоров.
Маша довольно улыбнулась, быстро организовала чай себе и своему собеседнику, поставила на стол печеньки и шоколадки и убежала в соседнюю комнату.
— Валер, буквально секунду. Чай пока стынет, я переоденусь, — крикнула она.
Когда же Кутузова вышла на кухню в пижаме, Валера уже клевал печеньку «Юбилейное Царство». Сев напротив и уютно укутавшись в плед, Маш сделала пару глотков.
— Ну, давай, — кивнула она.
— Караваев сделал предложение Поляровой Юле, и та согласилась, но еще у него уже есть на примете вторая особа.
Имени я не знаю, но кто-то из питерских. Сегодня Полярова застукала их в парке.
— О как, и что? Они поссорились? — с интересом спросила Маша.
— Ох, ты будешь довольна, — хихикнул голубь. — Сама же знаешь, что в парке магия не работает, ну она и накинулась на нее в стиле ревнивой девушки. С вырыванием волос и всего такого.
— Хех, я бы на это посмотрела, — мечтательно сказала Маша. — А Караваев что?
— Ты представляешь, он сбежал! Просто убежал!
Они рассмеялись такому повороту событий.
Все же не часто в КИИМе бушуют такие страсти, когда рядом нет Миши.
— Караваев, как обычно, — наконец, сказала Маша. — Еще что-то есть интересненького?
— Трубецкой появился, — сказал Валера. — Общался с Питерскими. Что-то по поводу Миши, но подробности я не расслышал. Но я насрал одному из них на голову.
— Фу как некультурно. Уважаемый царь, а ведете себя, как…
— Ой да ладно! Пока я голубь, могу себе это позволить, — махнул крылом Валера.
— Но за Питерским парнем я понаблюдаю, не нравится он мне. Хотя некоторые КИИМовские по нему сохнут.
Голубь уже выучил все словечки, которыми общались студенты института, и вполне мог говорить на их языке.
— А у тебя что?
— Ой, у меня вообще. Тут мне одна особа на лекциях предъявила, что слишком вульгарно выгляжу. Новенькая какая-то.
— Подожди, ты же была в своем красном костюме?
— Так да! И в кардигане! Представляешь?
— Ха! Она не знала, кто ты?!
— Не-а.
