В основном он бросался на жандармов, которые не понимали, откуда тут взялся бешеный голубь, и почему он постоянно носится у них над головами и материт их на чем свет стоит.
Ребята из института, довольные представлением, запрыгнули в огромный лимузин Фанерова и укатили обратно в КИИМ.
Кицуня, которого я взял из рук Лиры, когда они уезжали, устроился у меня на ладошке маленьким комочком и задремал.
— Ну что, Кузнецов, опять отличился? — хихикнула Маша и шлепнула меня по заднице. — Маме ты понравился. Даже удивительно.
— Да я ничего и не сделал, — пожал я плечами. Думаю, не стоит говорить последние слова графини.
— Ну так что, к тебе или ко мне? — хитро посмотрев на меня, спросила Маша.
— С учетом того, что пока мой дом еще не готов, то лучше к тебе, — поцеловал я ее в щеку.
Тут приехал и владелец зала и в ужасе слушал жандармов. Те украдкой показали на меня.
— Ах ты, паразит! Молодежь совсем из ума выжила! — закричала полноватая женщина лет сорока в пышных одеждах, что делало ее еще шире. — Да я тебя по судам затаскаю! За моральный, за материальны! Ты у меня до конца жизни будешь расплачиваться! Ты хоть знаешь, сколько стоит это помещение? В центре городе!
— Женщина, успокойтесь, — невозмутимо сказал я.
— Жандармерия разберется!
— Женщина? Как ты меня назвал, подлец? Какая я тебе женщина! Все всего тридцать семь! — к ней подошел сержант Котельников. — Нет, вы видели? Арестуйте его, он меня оскорбил! За такое не прощают! Жди вызова на дуэль от моего мужа.
— Ага, — кивнул я, окончательно потеряв интерес к ней.
А вот Котельников был куда сдержаннее и дипломатичнее.
— Мадам Топтыгина, пройдите пожалуйста к офицеру. Он выслушает и запишет все ваши претензии.
— Другое дело! — фыркнула она.
После того, как она отошла от нас, я спросил:
— Уже узнали, кто послал их по мою душу?
Он приподнял бровь и подошел ближе.
— За вами? — искренне удивился он. — С чего вы взяли, что эти немцы за вами?
Ага, значит немцы. Уже неплохо. Но меня смутил вопрос.
— А разве нет?
Сержант достал из барсетки целлофановый герметичный пакетик, в котором была заляпаная кровью фотография.
— Это шутка, сержант? — впервые вступила в диалог Маша.
С фотографии на нас смотрел угрюмый Фанеров. По правую и левую руку стояли, скорее всего, его родители, но лица были забрызганы краской.
— Неприятно, когда не ты главная цель? — заявила Лора появляясь рядом.
Ага, прям захотелось встать и заорать в небо: А ПОЧЕМУ ОН, А НЕ Я?! Ладно шучу. Хотя и не удивительно.
