Многие думают, что Лев Николаевич что-то вроде сторожа в Дикую Зону.
— Разве такое возможно? — удивился я. — Как же он решает все политические и прочие дела?
— Этого я не знаю, да мне и не интересно, но у него большое влияние в высшем обществе, — он огляделся. — Ну вот он любит так жить, что делать.
— Разве он не боится, что его могут убить? — вокруг дома не было даже хлипенького заборчика для скота.
— Ха, такого попробуй ранить… — многозначительно сказал Есенин и пошел в дом.
— И в итоге, вопросов меньше не стало, — удивилась Лора.
Она уже прониклась деревенской жизнью, и стояла в платке, сарафане и переднике.
Нас очень сытно накормили. Пирожки, салаты, суп. Все ингредиенты с грядок. И даже мое ускоренное пищеварение в какой-то момент просто отказалось помогать.
— Лев Николаевич, теперь можем поговорить? — спросил Саша, откидываясь на спинку стула и расстегивая верхнюю пуговицу штанов.
— А чего говорить? — удивился он. — Оснащение я вам дам, оно готово, как всегда, проход, как обычно, открыт.
Координаты метеоритов тоже имеются, надо только их распечатать.
— Хорошо, благодарю, — кивнул Саша.
Софья Андреевна поставила перед каждым по литровой кружке чая и по огромному куску вишневого пирога.
— О, вот это уже другое дело! — улыбнулась Дункан.
— Я помню, ты говорила, что для сладкого, всегда найдется отдельный желудок, — подмигнула добрая бабушка. — Саша, Миша, а вы чего в эти кожи нарядились? Разве вам не жарко?
— Мы рокеры, Софья Андреевна, — лениво сказал Есенин и показал козу.
— В прошлый раз было что-то другое, — задумалась она. — Лева, как его… Хвипстеры.
— Хипстеры, — поправил Толстой. — Ладно, докушаем и спать. Утро вечера мудренее. Заодно прогуляемся с вами в Зону.
— Но мы бы… — начала Дункан, но встретившись с взглядом Льва Николаевича, передумала продолжать и только добавила: — У меня нет пижамы…
— У меня много чего есть, — подмигнула Софья Андреевна.
В итоге мы договорились, что останемся у них до следующего вечера, а потом пойдем в Зону.
Также Лев Николаевич попросил помочь ему по делам днем, так что выбора нас не было.
Уже под вечер, сидя на крыльце, нам выдали сменную одежду, чтобы мы не пугали соседей своими нарядами. Такие же холщовые рубахи да штаны со сланцами.
Тут и Дункан показалась в широком сарафане. Выглядела она… непривычно.
— Если хоть один откроет рот, — в ее руке откуда-то появился штык-нож и она покачала им у нас перед носами. — Я пущу его в дело.
— Что ты, — улыбнулся Есенин.
