Лора все контролировала и записывала каждое слово.
— А кто же был сильнее среди них? — я просто не мог не спросить это. — Царь?
— Хм… — почесал он подбородок. — Знаешь, Петр Петрович всегда побеждал Володю. И я ни в коем случае не уменьшаю силу царя. Это великий человек. Возможно, самый могущественный из живущих…
— Есть ведь какая-то «но»?
Мы сделали паузу. Кусок металла отправился в холодную ванну, а мы присели на скамейку у выхода.
— Я сражался и с тем, и с другим, и могу точно сказать, Володя был сильнее.
Но оно и понятно. Возможно, он не хотел подрывать авторитет царя. Ведь, кто сильнее, тот и у власти! Он был хорошим другом, товарищем, командиром.
— Жаль, что я не был с ним знаком, — мне правда искренне жаль, что этот человек на самом деле не был моим родственником. Судя по тому, как отзывался о нем Лев Николаевич, он ко всем относился с уважением.
— Он бы гордился тобой.
— Тогда как такой сильный человек мог умереть? — все же эта загадка стояла наравне с предрасположенностью моего предка.
— Этого я тебе не скажу, — пожал он плечами. — После того, как мы заняли границы, мы редко виделись. Однажды мне просто позвонил Петр Петрович и сообщил о смерти Володи. Тогда-то мы и собрались за долгое время.
Какое-то время он просто молчал, погруженный в воспоминания о прошлом, когда все его товарищи сражались вместе.
— Знаешь, Миша, я же был оружейником нашей маленькой гвардии, — он встал. Судя по всему, но что-то для себя решил. — Пойдем.
Мы вышли из кузницы и обошли дом.
Видно, что тут давно никто не ходил, и все поросло сорняками и крапивой. Но Льву Николаевичу было все равно. Остановившись у окошка, в котором виднелась наковальня, он наклонился, и с легкостью достал нижнее полено у дома. Там была обычная ямка и на дне лежал сверток.
— Странно, но я даже не заметила его, посчитав хламом, — скептически сказала Лора, но все же появилась рядом и пристально посмотрела на меч.
— Держи, это оружие самого Владимира Кузнецова, командира первой Имперской Армии! — он развернул сверток и протянул мне меч рукоятью вперед.
Наверное, это должно было выглядеть в глазах Толстого более драматично, но получилось, как получилось. На заднем дворе в крапиве и под аплодисменты двух соседок-бабулек, я получил главный меч рода.
И без того не самый торжественный момент прервали крики.
— Я тебе щас хлебало начищу! — раздался писклявый мужской голос со стороны огорода.
Глава 8
Некультурненько вышло…
Г.
