— Разрешите полюбопытствовать…
— Ого, это что-то новенькое, — улыбнулся Петр и наклонился ближе. — Полюбопытствуй.
— Кузнецов…
Романов поднял руку, останавливая агента.
— Не стоит, — холодно сказал царь. — Твое любопытство может привести к последствиям.
— Простите, — кивнул агент. — Будут еще указания?
— Да. Найти Конюхова, — после чего махнул рукой.
Как только агент вышел из кабинета, сверху послышались шаги, и со второго этажа кабинета спустилась Катя.
— Почему ты не рассказал ему про Мишу? — удивилась она.
— Меньше знаешь, крепче спишь. Это не его ума дело. Все что он должен знать, он знает.
— И все же, удивительный парень…
— Катя, ты только давай без своих глупостей, ладно? — помахал пальцем царь.
— А что я?
— Лучше проведай Кутузову-Кузнецову. Вы же подруги. Думаю, ей сейчас нужна поддержка, — сказал Романов.
— Ну и ладно, — фыркнула Катя и пошла к выходу.
Открыв дверь, натолкнулась на директора Горького.
— Ой, простите, Алексей Максимович, — виновато улыбнулась она и прошмыгнула мимо старика.
— Ничего, — по доброму улыбнулся тот и закрыл за собой двери. — Ну что, партейку?
— Хм… А давай, — встал Петр и прошел к журнальному столику, на котором стояли шахматы.
— Ну, как там дела у ребят? — как бы между делом спросил Петр у Горького.
— Все хорошо. Ребята пришли в себя. Они были не так сильно ранены. Долгое нахождение в Дикой Зоне их вылечило, а вот преподаватели… Больше всего пострадал Алефтин Генрихович. Но он уже пришел в себя. Да и остальные тоже — Асая Рей и Наталья Геннадьевна.
Но у всех пока постельный режим.
— Рад слышать, — едва заметно выдохнул царь.
Как бы он ни показывал суровость и строгость, ему было больно слышать про смерть сильных магов. Да и людей, с которыми он был знаком и считал хорошими людьми. И в этот раз действительно все обошлось.
— Что с Пушкиным и Кузнецовым? — продолжил Петр.
— Кузнецов на удивление восстанавливается быстрее всех. Но как будто не хочет приходить в себя. Питомцы постоянно находятся рядом с ним.
Удивительно, но у него опять появился кто-то новый. Какая-то паучиха… или скорпион… Я в этом не разбираюсь, — признался Горький. — А вот с Пушкиным все гораздо хуже. Чехов говорит, что он очень истощен. Он буквально на грани, чтобы остаться без энергии и схлопотать истощение.
— Саша сильный. Очень. Думаю, он справится.
— Разумеется, — кивнул Горький. — Он даже пару раз приходил в себя и лапал медсестер.
— Узнаю Сашу, — улыбнулся царь.
