По центру стоял большой расписной самовар. Рядом пиала с баранками и конфетами, купленными сегодня утром в магазине.
Еще за столом сидел главный конюх Емеля голый по пояс. Только что закончился утренний выгул пегасов и замена подков на исполинах. Какой смысл переодеваться? Да и перед кем красоваться, когда девушки только в деревне, и те в большинстве своем заняты. Поэтому Емеля, откинувшись на спинку стула, безразлично жевал баранку и смотрел вдаль.
Рядом с конюхом на табуретке сидел — или стоял — гусь с неестественно острыми зубами и в темно-синей жилетке.
Все в поместье понимали, что он не так прост, так как умел разговаривать. Валера его называл братом, или Элем. И было строго-настрого наказано относиться к нему, как к полноценному члену семьи.
Гусь флегматично смотрел на самовар и что-то бормотал.
Еще за столом находился Посейдон — в пятилитровой бутылке, водруженной на детский стульчик. Внутри емкости он сформировал свою излюбленную форму зефирного человечка, плавающего в жидкости.
По его виду ничего нельзя было сказать. Вроде, вел себя, как всегда.
Также тут сидел новый глава Михайловки Сити — Никанор. Они там сами решили в своей деревушке, что будут пробовать разных кандидатов, дабы понять, кто лучше. Надя считала это сомнительной затеей, но пока жители были довольны, можно не дергаться.
— Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие: Посейдон нас временно покидает, — торжественно произнес Валера.
— А как…? — начал Никанор.
— Вода будет так же бесперебойно поступать во все дома, — тихо сказал Посейдон.
— А в… — продолжил Емеля.
— И в конюшни. И озеро тоже будет фильтроваться.
— Ну и славненько! — хлопнул по столу Никанор и потянулся к сушке.
Остальные удивленно переглянулись. В целом, старика можно понять. Его интересовал только вопрос с водой и отсутствие перебоев. Получив нужный ответ, он расслабился.
— А что там по моему вопросу? — пропищал гусь. — Когда я смогу заходить в дом?
Валера потрогал самовар, проверяя температуру воды.
Этого ему показалось мало. Он открыл краник и сунул туда палец.
— О, готово, — улыбнулся он и начал разливать кипяток по маленьким фарфоровым чашкам. Он нашел их в серванте и решил, что такую красивую посуду нельзя не использовать. Для короля все должно быть лучшим. — А по доверенности, кажется, Михаил перепишет дом на меня.
— Зашибись! — захлопал крыльями Эль Зарнатан.
