Но решила и эту задачку, — гордо подбоченилась я.
— А доход от продажи?"
"Однако какие ты слова знаешь, насторожилась я и даже косо прищурилась, выискивая на лице маршала следы разложения и нечистости рук. Вопрос же выглядит подозрительно. Не ты ли, голубь сизокрылый, приложил свою руку к тому, что староста вечно ждет от гарнизона оплаты? Может, это я за тобой должна тут следить по поручению лично папы?
— Весь доход будет принадлежать гарнизону.
— Это хорошо, — как-то неожиданно согласился маршал, а я насторожилась еще больше.
Никак я не ожидала, что в самый неподходящий момент пойму, кого ловить за руку, и это было даже досадно. Он же герой войны! — А какие наши затраты и главное — где вы взяли этот композит? Сколько с нас запросили за его поставки?
— Наших затрат пока никаких, склады построим из оставшихся материалов, канал соорудим с помощью магии, — терпеливо объясняла я. — А где взяли — да вон, в лесу, и кто будет просить деньги — муммины? Вы же не считаете, что они в курсе, насколько ценное их дерьмо?.
.
…А вот после этих моих слов разверзся ад.
Глава двадцать третья
Итак, в активе у меня было полно всего, а в пассиве — неудачи на любовном фронте, возможная депрессия на этом фоне, какое-то задание от отца и вопль маршала, который до сих пор стоял у меня в ушах.
Прошли уже сутки, и я на новой, идеальной просто площадке принимала поставку провизии, а ор оскорбленного до глубины души маршала словно только что утих:
— Вы собираетесь торговать дерьмом от имени королевского гарнизона?
Ну да, а что? Ведь деньги не пахнут.
Я так и сказала, но в глазах маршала плескался священный ужас. Какие мы нежные, ну просто цветочек.
Но то ли он переспал с этой мыслью и смирился, то ли выключил эмоции и включил мозги, но с утра, после зарядки и завтрака, мы приступили к строительству площадки, а маршал и слова не сказал. Переобулся на лету, как говорят, а петушился-то, возмущался! И про честь державы упомянул, и про воинскую гордость, и про всякие гордости и достоинства, и про светлые образы… Эх, когда на кону начинают появляться деньги, идеализм быстро капитулирует.
Еда доехала тихо и мирно, ее никто не жрал, даже мухи не садились на бронезавров. Подтаяла маленько, но приняли мы в этот раз все четко, хотя кое-что Ким выкинул — есть уже было нельзя. Ну и то, что я скормила морлоку, мы тоже списали. Но пусть и не эталонно, пусть еще требовалось поработать, начало было положено и таким образом провизия впредь должна была доезжать до гарнизона.
