— посмела я поспорить, а маршал быстро стянул с себя рубашку и отбросил. И, черт, с физической формой у этого наглого индивида все было отлично.
— Вон, я сказал! Все под контролем!
Нет, у меня было что высказать, но этот гад хлопнул ладонью о ладонь, и меня подняло в воздух и отнесло прямо к ступеням наверх.
Глава девятая
Сидеть на скамейке запасных, когда идет самое рубилово, очень обидно. Но справедливо, черт побери. Я покосилась еще раз на стену, за которой было все самое интересное и опасное. Запасники частично остались там, другие отряды вон у столовой шуршат, наблюдают, вперед маршалов не лезут в пекло.
И замок тоже весь в огнях, несмотря на то, что вокруг собралась уже неприятная предрассветная влажность. Вот на поле боя огонька поддавали!..
Ну не провал ли? Я еще сокрушалась насчет дисциплины? Насчет того, что никто не занят делом? Ну вот теперь занят, а я — а я, выходит, лезу не в свое и никаких обязанностей у меня в такой сложный и опасный момент нет… Ну и ладно. Не последнее нападение на гарнизон, оптимистично подумала я.
Мне все равно надо восстанавливать навыки и…
Я запнулась о приступочку и едва не упала, а заодно озадачилась и покосилась в сторону стены, за которой продолжался бой. Судя по вою морлоков — наши побеждали. Маршал, видимо, секретное оружие гарнизона… Ар-р! Вот какого же черта, кто берет в команду перспективного спортсмена и сажает его на скамейку запасных? Это же не офисный, семь футов якоря ему в корму, как выражался спасатель в бассейне, работник! Кто покупает футболиста за три годовых бюджета небольшой европейской страны и не выпускает его на поле, кто?
Но выходило как-то иначе.
Алогично. Необъяснимо. Вот в гарнизон приехал офицер — пусть не с самыми прекрасными оценками. Пусть «папа подарил диплом», хотя это еще доказать надо. И этого офицера отстраняют от военной службы. Было бы это в моем прежнем мире, я бы даже признала шовинистическое «потому что она женщина» — но — семь футов якоря теперь уже мне, здесь мужчин и женщин было если не поровну, то один к двум точно! В армии! Как в Израиле, наверное.
Но почему ко мне такое особое отношение?
Я углядела какой-то закуток типа небольшой ниши у основного коридора замка и пристроила туда свою пятую точку. Надо было все хорошенько обдумать. Тем более что отсюда мне не было видно, что творится снаружи, а значит, и оскорбительно не было, что все воюют, а я сижу.
Окей, допустим, я не выгляжу как какой-нибудь лощеный королевский гвардеец.
