И неизвестно, как я устроюсь в большом мире. А в армии то и хорошо, что у кого погоны с большим количеством звездочек, тот вопросы задает и всем командует. А значит, ко мне никто прицепиться не сможет, что я что-то не то творю.
Аттика вон очень сильно удивилась и даже переспросила — верно ли я хочу разделить казармы на мужские и женские. Для меня как бы естественный вопрос, у нас все раздельное — раздевалки, туалеты, души. Но здесь мой опыт подкачал. Слишком уж непонимающе на меня смотрели. Мне пришлось на лету переобуться и сказать, что она неверно меня поняла и я не делить хочу, а выяснить, кому чего не хватает.
Ну там писсуаров или, может, кровати короткие… На этот раз обошлось, но ухо стоило держать востро, иначе можно было и серьезнее облажаться. Так-то еще чем армия хороша, что этикет и культура общения здесь отличались от обычной жизни.
Запасники весело дрыхли под звездным небом. Негодную мебель превратили в щепки для растопки костров, вокруг них же провели вечер, но в целом погоды стояли теплые, днем было даже жарковато.
Личный состав с удовольствием расположился по-походному, на земле в спальниках. Выглядели они на удивление довольными, ну чисто подростки, которых вытащили в лес. Хотя фактически они ведь могли все быть младше меня, это я про запасников. Аннет, так сказать, в университете училась, а они чуть ли не колледж прошли и сразу служить. Среди основного состава, понятное дело, народ более матерый был. Хм-м, может, мне им «Зарницу» устроить? Как раз и весело, и физические упражнения, и головой подумать надо.
"
"Постепенно я все-таки заснула, но снилась мне, естественно, всякая чушь. В основном маршал, который то злобно дышал над кастрюлькой, то бегал за мной с дрелью и криками «я лучше разбираюсь в ремонте, я же мужчина». Заглядывала в сон Пыль, хотя, может, это было и наяву, просто я в этот момент слегка проснулась, а кошка таращилась на меня, сидя чуть ли не у самого носа. А еще отец — по крайней мере, я предположила, что этот усатый дядька и есть отец Аннет — угрожающе сводил густые брови, рявкал что-то о молодых и безголовых и о дури, а еще про что-то, к чему нужно было отнестись со всей серьезностью.
Но я не вспомнила, о чем он. Хотя это могло быть чисто мое воображение. И, конечно же, какой кошмар мог обойтись без цифр: то денег постоянно не хватало, то я находила ошибку в уже принятой смете, то и вовсе количество живущих в гарнизоне увеличивалось в три раза и таким же таинственным образом сокращалось до десятка человек.
