Я выбираю...

Вам лет то сколько обоим? Думаю, что Сгорский на тебя взъелся как раз не из-за того, что ты Димочку охмурить хочешь, а из-за того, что ты настолько тормозишь, что им там крышу уже рвет.

— Ничего я не торможу…

— Не тормозит она. Бодлер на тебя уже сколько взгляды свои бросает?

— Не преувеличивай.

— То, что он тебе серенад под окнами не поет, ещё ничего не говорит. Он же только с тобой работать хочет, никого другого к тебе на пушечный выстрел не подпускает. Если бы мог, так давно к себе в холдинг бы перетащил.

Вот даже сегодня с собой тебя к французам потащил, явно не для того, чтобы ты там своим французским блистала. Ты хоть раз обращала внимание на то, как он себя с тобой ведет? А разговаривает с тобой как? Он же с тобой действительно разговаривает, мнение твоё слушает. Где это вообще видано? Просто он человек такой. Он же только соблазнять умеет, а вот любить нет. Сам не знает, что с тобой делать. А ты, если бы не была такой дурой, давно бы взяла его в оборот, нельзя упускать такого экземпляра как Дмитрий Бодлер.

— Вот и займись им, — буркнула я себе под нос. Маринкина тирада тяжким грузом ложилась мне на душу. Я слишком привыкла считать Бодлера своим другом, ставя его в один ряд с Максом и Артуром. Что бы там не говорила Марина, но я всё-таки и сама догадывалась о Димкиной симпатии, но совсем не представляла, что с ней делать. Поэтому всячески старалась себя убедить, что я просто такой человек хороший, а специалист так вообще незаменимый, раз Бодлер столько времени тратит на меня.

"

"— Так мне никто и не предлагает… — фыркнула Давыденко в ответ на мой выпад. — А так бы обязательно занялась.

— Даааааа? А как же Марк?

— А что Марк? На нем мир не сошёлся. Он рядом с Бодлером вообще бледный какой-то. Но ты тему не переводи.

— Марин, я его не люблю. Может быть, хотела любить, но не могу. Честно.

— Говорю же дура. Кто тебя его любить то заставляет?

— А что тогда?

— Достаточно, что он тебя любить будет. Ой, не делай оскорбленный вид, — вот как раз такой вид я и сделала, ещё и угрожающе сдвинула брови.

Но Давыденко продолжала свои наставления. — Я же тебя не проституцией заставляю заниматься. Если б ты его терпеть не могла, это отдельная история была. А так. Вы друг друга уважаете, заботитесь, вам не скучно вместе. Иногда ещё вы «чуть» не целуетесь в машине. Лиза, когда ты поймешь, что жизнь — это далеко не всегда африканские страсти, когда бабочки в животе и ночи без сна. Тебе же не шестнадцать уже.