Я выбираю...

Территорию клуба мы покидали достаточно резво, из-за чего я чувствую себя предательницей. Можно подумать, что я не с работы увольнялась, а Родину продала. Хотя возможно это было одно и то же.

Никита вёл машину уверено и быстро, а по его сосредоточенному лицу было ничего не понять. Оно словно отражало весь процесс происходящего: едем и… едем.

Я откинулась на сиденье и попыталась расслабиться. Телефон в сумочке назойливо вибрировал, но смотреть и выяснять кто там, совершенно не хотелось.

В этот момент почувствовала себя такой старой и уставшей, от чего стало страшно.

Почему так? Я же знаю, что правильно поступила, вот только где моё облегчение, на которое так рассчитывала? Осознанно же выбрала сегодняшний день. Во-первых, это был способ избежать жестокого растерзания моей больной головушки всеми заинтересованными лицами. Во-вторых, я так боялась струсить, что опять сжигала мосты, не оставляя себе шансов на возвращение.

Если всё правильно, тогда почему так хреново-то?

— Жалеете? — нарушая тишину, интересуется Никита

Устало жмурюсь, не зная, что точно ответить на этот вопрос, поэтому неоднозначно пожимаю плечами. Потом, правда, всё-таки тоже даю волю своему любопытству.

— Никит, а как вы так быстро в курсе всего оказываетесь?

Охранник (или кто он там) многозначительно улыбается и копирует мой жест плечами. Всё понятно, не моего ума дело.

— Сгорский, наверное, там счастлив, — не выдерживаю я, наконец-то, давая волю своему ехидству.

— Почему вы так решили?

— Ну а как иначе? Вон как подсуетился. Я же ещё, наверное, приказ о назначение читать не окончила, как он тебя с машиной за мной отправил, — я стараюсь говорить спокойно. Однако, получается всё равно как-то вымученно, словно меня это всё трогает. Поэтому с видимым пофигизмом добавляю. — Будь воля Евгения Львовича, он бы меня лично за ручку за пределы Москвы и Московской области бы вывел.

— По-моему, вы преувеличиваете. Думаю, он бы пока только Москвой ограничился, — шутит мой собеседник.

Натянуто улыбаюсь.

Вот почему меня это трогает? Дело ведь ни разу в Бодлере. Я решила уйти, потому что… так надо, мне. И если я за кого-то и должна переживать, так это за Макса и Артура. Большую часть жизни именно они были моей семьёй, центром моей вселенной, моим всем."

"А Бодлер… Он мне нравился, очень, чисто по-человечески.