Он боялся, что придётся играть со зрелыми, матёрыми игроками, но его противниками оказались парни моложе его, а один из них был вообще юнцом.
Предложение Резинкина играть его колодой у противников не вызвало возражений, но каждый, прежде чем согласиться, исследовал карты: общупал, погладил и даже обнюхал.
Когда парни расселись за игровым столом — к этому времени они уже успели познакомиться друг с другом, — Резинкин, не сдержавшись, полюбопытствовал:
— Послушай, Шкет, ты чего надел солнцезащитные очки? По-моему, тут в них необходимости нет.
— На то у меня есть причина, — как-то сконфуженно промямлил Шкет.
— Что за причина? — не унимался Резинкин.
Шкет на несколько секунд снял очки, давая возможность игрокам увидеть у него под правым глазом огромный синяк, после чего вновь напялил очки на нос.
Зрелище удовлетворило любопытство Резинкина, объяснило ему, почему Шкет играет с ним в карты в очках. Как бы между прочим, Резинкин сказал:
— Если ты, Шкет, во время игры будешь химичить, то можешь легко и под второй глаз заработать фингал.
Я тебе это гарантирую.
Безусловно, Шкет на оскорбительное в свой адрес заявление Резинкина счёл за лучшее не реагировать и скромно промолчал. Главное, что его первый обман Резинкин не разгадал. Чтобы спектакль состоялся, перед приездом Резинкина Шкет химическим карандашом изобразил себе под правым глазом нужных размеров синяк. Тем самым он получил возможность играть в очках, чтобы видеть следы, которые он ногтем по мере необходимости оставлял на нужных ему картах.
Задиристость и наглость чужака Шкету нравились. Игра проходила по плану, заранее разработанному учениками Мексиканца. Шкет во время игры в «триньку» делал малые ставки, выигрывал их, но все время как бы осторожничал. Так думалось Резинкину, тогда как Шкет незаметно от него метил карты, делал их послушными и понятными только для себя.
Резинкину в то время было не до какого-то Шкета. Игра у него шла, ему чертовски везло. Честно говоря, он был несколько разочарован, что играет не с профессионалами, а с неопытными игроками, но не отказываться же от дурных денег, которые прямо сами собой стремились в его карман!
Проиграв Резинкину пятнадцать тысяч, Очкарик и Золотой заявили, что выходят из игры в связи с тем, что у них кончились бабки, а в долг играть они не желают.
Так Очкарик и Золотой из игроков превратились в зрителей.
— Ну а ты будешь со мной дальше играть или тоже выйдешь из игры? — с нескрываемым торжеством поинтересовался Резинкин у Шкета.
