На территорию они не стали заезжать, чтобы сторож их не увидел, хотя свалка электричеством не освещалась.
Проехав по накатанной грунтовой дороге метров триста, они остановили машину. Водитель вместе с Болтом вытащили из автомобиля труп Резинкина и положили его под бетонный забор, огораживающий свалку.
В это время Бычок достал из машины хозяйственную сумку Резинкина с бутылками недопитой водки и минеральной воды и остатками закуски. В неё он положил два стограммовых стаканчика со следами рук людей, не имевших к преступлению никакого отношения.
Эти стаканчики Болт похитил для такого случая из третьеразрядного придорожного бара. Хозяйственную сумку Бычок бросил у забора рядом с трупом Резинкина.
— Пускай теперь сыскари поищут тех, кто помогал ментам ограбить банк, — довольный проделанной работой, ухмыльнулся Болт.
Преступники сели в машину и без какой-либо спешки покинули своего недавнего соучастника преступления.
Каждый из нас является творцом своей судьбы. В том, что у Резинкина так по-глупому, в молодые годы, оборвалась жизнь, винить никого, кроме него самого, не приходится.
Конечно, жаль, что вместе с такими типами, как Резинкин, погибают доверившиеся им люди, например Сероухов. Но и Сероухов, если бы неукоснительно соблюдал правила несения службы, не стал бы жертвой преступников.
Расследование ограбления банка и убийства работников милиции было поручено следователю прокуратуры Приморского района города Анатолию Ивановичу Книге, который проработал в этой должности пять лет.
Несмотря на проведённые следственные и оперативные мероприятия, преступление по горячим следам раскрыть не удалось.
Преступники похитили из Сбербанка двести сорок семь тысяч рублей.
По делу оперативники собрали много доказательств, которые могли бы изобличить похитителей, но пока эти доказательства были мертвы и не работали.
Следователь Книга часто ловил себя на мысли, что в этом деле есть масса противоречий. Если исходить из того, что преступникам удалось ограбить банк, то получалось, что они обладают криминальным опытом.
Но если преступление совершено таковыми субъектами, то они не должны были бы оставлять на стаканах следы своих рук, подставлять себя под удар закона. А что, если это сделано ими специально, чтобы направить следствие по ложному пути? Такая версия тоже имела право на жизнь и проверку. Однозначно можно было верить только тем следам рук, которые были обнаружены на бутылке водки. Тогда работу по другим следам можно было бы не активизировать до поры до времени.
