— Неужели и мы при определённых обстоятельствах могли бы продать друг друга? — словно находясь где-то далеко, задумчиво произнёс Волчий Ветер.
— Ты, Саша, нас с этой уголовной шушерой не равняй, мы из другого теста. Я тебя прошу, чтобы ты мне таких глупых вопросов больше не задавал, — обиделся на Волчьего Ветра Чумной."
"— Вот я и говорю, что у любовника Дианы тоже может быть, кроме денежного, и другой не менее важный интерес, — размышлял вслух Волчий Ветер.
— Какой? — заинтересовался этой версией Чумной.
— Хрен его знает! Завтра встретимся с ним, возьми да спроси, — посоветовал Волчий Ветер.
— Его проблемы меня не интересуют, — отмахнулся Чумной. На следующее утро наши герои подробно доложили Транквиллинову о результатах своей вчерашней вылазки.
Выслушав их внимательно, Транквиллинов не стал скрывать своих сомнений:
— Мне действительно, ребята, не хочется сейчас выкладывать такие большие деньги за информацию, которая в большей мере интересует прокуратуру, чем меня. Я просто не знаю, что вам и сказать.
Волчий Ветер посчитал необходимым высказать свою точку зрения:
— Мы вышли на банду, члены которой были задействованы в покушении на вашу жизнь. Кого-то из них уже нет на этом свете, но большинство живут и продолжают творить зло. Вспомните недавнее убийство Загорулько. Если мы купим информацию и доведём её до сведения прокуратуры и милиции, то в банде начнутся аресты. Вдруг среди тех, кого милиция посадит, окажется тот, кто покушался на вашу жизнь? Вдруг именно через него удастся узнать, кто заказал ваше убийство? Решайте сами, поскольку с нашим знакомым за его сведения придётся расплачиваться вашими деньгами.
— Я государству плачу все налоги. Они идут на содержание госаппарата. Почему именно я должен ещё отдавать такие бешеные деньги за раскрытие преступления, которое меня не касается?!
— Это как сказать! Как говорится, знать бы, где упасть, соломки бы подстелил, — не согласился с мнением Транквиллинова Волчий Ветер.
— Насколько я понял, вы настаиваете, чтобы я этому вымогателю дал ещё десять тысяч долларов?
— Мы идём по верному следу, не хочется с полпути возвращаться назад ни с чем.
Мы, Тарас Кондратьевич, настаивать ни на чем не можем, но свою точку зрения вам высказали.
По поведению Транквиллинова в следующие минуты можно было заметить, как трудно ему далось принятие решения. То ему неудобно становилось сидеть в кресле и он начинал беспокойно двигать задом, словно старался проделать дырку в кресле, то глубоко вздыхал, то кряхтел.
