Вот и подумайте теперь: откуда там мог быть здоровый солдат и каким было его психологическое состояние перед боем с дудаевцами?
— Не такая уж у нас бедная страна, чтобы не суметь обеспечить всем необходимым армейскую группировку в Чечне, — заявил с убеждённостью штатского человека Транквиллинов.
— Вы правы. Я уверен, что все требуемое выделялось правительством, но оно до нас не доходило в полном объёме, большей частью списывалось разными армейскими чиновниками. У них продукты, предназначенные нам на питание, «портились», на бумаге техника выходила из строя, а в реальности все разбазаривалось, растаскивалось, распродавалось.
«КАМАЗы», якобы разбитые в Чечне, чиновники продавали по всему Северному Кавказу. И то же можно сказать о всей технике, а также об оружии и боеприпасах к нему.
— Вот, по-видимому, поэтому чеченцы вам там дали просраться, — вступил в беседу с Махновским Провоторов.
— Не иначе, Ваня, ты эту информацию получил с голубого экрана? — не вступая с ним в спор, поинтересовался Махновский.
— И из газет, журналов тоже, — сказал Провоторов.
— Я сам сколько ни смотрел телерепортажей из Чечни, ни разу не видел, чтобы показали пленного чеченца или как чеченцы мародёрствуют, как убивают мирных граждан только за то, что они славяне, как издеваются над трупами солдат. То, что наша официальная власть упустила сделать с помощью телевидения, чеченцы и их прихлебатели использовали в своих целях. У них пропагандистский аппарат был раскручен до высшего уровня.
По телевидению страны показывали наших пленных солдат, принявших мусульманство, которые хвалили чеченцев за хорошие условия содержания в плену. А о том, что чеченцы истребление славян возвели в свою официальную политику, ни у кого не нашлось ни времени, ни сил сказать во всеуслышание ни в средствах массовой информации, ни с телеэкрана. Такую маленькую республику, как Чечня, покинуло более 150 тысяч беженцев. Это вам о чем-то говорит?
Никто не хотел прерывать Махновского, каждый ждал от него ещё каких-нибудь новостей.
Сделав паузу и не дождавшись ответа на свой вопрос, он продолжил:
— Мы в Чечне воевали не с овцами, а с бешеными волками. И, как могли, занимались их истреблением.
— Лично ты сколько их уничтожил? — поинтересовался Провоторов.
— Девять боевиков я зарезал ножом, семнадцать застрелил в мелких стычках, где промахнуться из-за близкого расстояния было невозможно. Сколько я их убил в открытом бою — не считал, не до этого было.
