А если я вашему решению не подчинюсь?
— Ты же знаешь, как мы поступаем с теми, кто не подчиняется решению сходки. Мы их просто ликвидируем, и все. Так, дорогой, можешь и до суда не дожить, — улыбнувшись, жёстко пошутил Дикий.
— Его, возможно, и не будет, — счёл нужным заметить Спица.
— Почему? Неужели под амнистию попал? — съязвил Дикий.
— Мы с подельником купили прокурора, который теперь работает на нас.
— Вы его привязали к себе?
— Нет! Мы тогда просто не подумали об этом, да и не знали, как его привязать.
— Записали бы свой базар с ним на видео или на магнитофон.
Тогда бы он стал работать не только на вас одних, но и на всю нашу братву в районе, пока бы не сгорел.
— Мы обрадовались, что мент стал сотрудничать с нами, и до такой простой вещи не додумались.
— У тебя всегда так получается: что-то начинаешь крутить хорошо, а конец — всегда никудышный. Ну так как, подчинишься нашему решению или есть желание свой гонор показать?
— Конечно, подчинюсь, но мне обидно, когда я создавал свою «семью», вас и близко не было и её проблемы вас не щекотали.
Как только мы стали силой, так сразу нашёлся хозяин, который сначала взял нас под своё крыло, и теперь я ему оказался ненужным.
— Ничего необычного не произошло. Ты же сам так же, как мы с тобой, поступал с провинившимися перед тобой буграми и членами своей «семьи».
— И какую роль вы мне в «семье» определили?"
"— Я ещё не решил, но ниже бугра опускать тебя не буду. Пока я даю тебе свободу, чтобы ты смог решить свои проблемы.
— Красиво вы меня прооперировали, главное, вежливо и без крови.
Станислав Петрович, ещё ничем не желаешь меня обрадовать, удивить?
Хищно улыбнувшись, Дикий заявил:
— Ты должен ресторан «Аделина» переоформить бесплатно на нашего человека.
— Ну уж это дудки! Ресторан мой, и я его за так или за пятак не собираюсь никому отдавать, — сказал как отрезал Спица.
— Ты, Сергей Трофимович, купил ресторан за бабки братвы, поэтому он не твой, а наш.
— Он мой и будет моим до тех пор, пока вы у меня его не выкупите.
— Это твоё окончательно решение? — нахмурился Дикий.
— Окончательное и бесповоротное, — как можно твёрже сообщил Спица законнику своё решение.
— Смотри, чтобы потом не пожалеть, — не скрывая своего недовольства, заявил Дикий.
— Станислав Петрович, не надо меня пугать. Я стреляный воробей. Помни, что ты беседуешь не с мальчиком на побегушках, а с руководителем неплохо вооружённой «семьи». Если вам захотелось ею командовать, то я не возражаю, но за так ресторан не отдам.
