Он был шаманом, поэтому в отличие от простых людей мог постигнуть духовное состояние другого, тем более близкого ему, человека.
Из ванной Нонна вышла в короткой белой шёлковой сорочке. Её тело дышало таким жаром, от которого голова у Александра пошла кругом."
"Нонна погасила свет и легла в постель. Волчий Ветер её с нетерпением ждал. Он быстро и неумело овладел девушкой. И сам понял, что это у него получилось плохо. Нонна послушно подчинилась его воле, понимая, что Саша от близости с ней не успел получить наслаждения.
«Он сгорел раньше, чем я успела воспламениться. Это говорит о его неопытности», — с сочувствием подумала Нонна.
Откинувшись головой на подушку и уставившись в потолок, Волчий Ветер под холодными лучами луны переживал свой промах.
А Нонна сняла с себя сорочку и положила свою голову на грудь Александра. Едва прикасаясь пальцами к его телу, она стала осторожно поглаживать его. Нонна искренне полюбила Александра за широту души, и теперь её переполняло это чувство.
Целуя его то в грудь, то в губы, то в глаза, она шептала ему все сокровенное, что раньше таила в душе и на сердце:
— Мой любимый, мой дорогой, как долго мы искали друг друга, пока не встретились. Теперь я тебя никому не отдам…
— Моя радость! Я ведь тоже без тебя был неприкаян и одинок, — в свою очередь целуя Нонну, шептал ей Волчий Ветер, чувствуя, как в нем пробуждается мужская сила. Нонна нашла ей подходящее применение, впустив в свой пышущий жаром колодец любви.
С их губ лились слова признания, обещания, что любовь их будет долгой и верной.
Они одновременно достигли высшей точки наслаждения, и Нонна возблагодарила Бога за то, что в подпольном борделе она не потеряла себя и может получать удовольствие от интимной близости с любимым.
«Значит, не все во мне огрубело, я ещё могу быть счастливой», — обрадовалась она.
Она почувствовала, что и Александр удовлетворён их близостью.
Дав возможность успокоиться его плоти в себе, она легла ему на живот, нашла его губы и жарко поцеловала. Волчий Ветер ответил ей таким же горячим поцелуем.
Волчий Ветер был скрытным человеком, ни с кем не откровенничал, тем более не признавался никому в своих чувствах. Открыть душу он мог позволить себе на Пау-Вау только перед своими отцами-наставниками — Одиноким Волком и Ревущим Медведем.
