Я заберу свою дочь

Но так даже лучше, он в полной мере ощутит боль утраты.

- Константин не виноват в смерти Агаты! – выкрикиваю с отчаянием.

- Не смей произносить ее имя! – вскакивает с кресла, одна секунда и он нависает надо мной. Владимир так близко. Вот что значит смотреть в глаза неизбежности. Читать в серых глазах свой приговор, и понимать, что пощады не будет. – Твой обожаемый Костик, следил за мной, а потом отчет предоставил моей супруге. Это он ее довел!

- Он этого не делал, - шепчу пересохшими губами.

- Так запала на него, курочка безмозглая, - сдавливает пальцами мой подбородок.

Сильно, с ненавистью. – Веришь любой его бредне.

- Константин любил свою мать, в отличие от тебя! Если бы ты любил, ты бы ее берег! А ты погряз в изменах. Но ты слишком слаб, чтобы признать свою вину! – кричу ему в лицо, глотая слезы.

Злость добавляет сил, но и приглушает инстинкт самосохранения. Нельзя злить монстра, но и молча слушать его бредни, не могу.

- Он самая большая ошибка. Он разрушил все, чтобы было мне дорого! – отталкивает меня от себя.

Выпрямляется, брезгливо вытирает руку. – Что тогда не привлекала, а сейчас так вообще страх и ужас в одном флаконе. Мне нравились только твой страх и слезы.

- За что ты его так ненавидишь? – оскорбления в свой адрес пропускаю. Лучше пусть так. Если я ему противна, то не притронется.

Надо тянуть время. А там уже и Костя близко. Чувствую. Знаю."

"- Брак с Агатой устроили наши родители. Старомодно. Чистый договорняк. Я не был в восторге. Но после свадьбы она меня зацепила.

Была в ней энергия жизни, искренность, она привязывала мне все сильней и сильней. Позже я пойму, что ни одна женщина и мизинца ее не стоит. И мы были счастливы… пока, - сжимает челюсти до скрипа, - Она не сообщила о своей беременности. Тогда я даже обрадовался. У меня будет ребенок, наследник. Что пацан, не сомневался. А Агата стала дурнеть. Опухла. Еле передвигалась. И разговоры только о ребенке. Она угасала, этот вампиреныш выпивал из нее соки. Мы стали отдаляться. Но я все еще верил, что это только такой период, а потом все вернется в прежнее русло. Мы будем кайфовать и наслаждаться жизнью. Увы, стало только хуже. Костя родился, и Агата помешалась на нем. Я ушел на десятый, а то и двадцатый план. Все было подчинено маленькому орущему существу, - его лицо искажается. – Я перестал для нее существовать. Она погрязла в материнстве. Даже не позволяла нанять няньку. А я ушел в мир других женщин. Хотел ее забыть, и все больше ненавидел так называемого сына.