Я заберу свою дочь

- Сейчас я думаю только о детях. Простите, Берхард, - осторожно высвобождаю руку. – Благодарю за компанию. Я, пожалуй, пойду – встаю с кресла и пулей вылетаю из кабинета.

***

За Любой закрывается дверь, врач смотрит с ухмылкой ей вслед. Потом переводит взгляд на вторую дверь в кабинете. Открывает ее.

- Сама все слышала, - пожимает плечами.

- Ты сильно надавил. Она же зашуганная курица. Осторожней надо, Берхард, - Слава обвивает его шею руками.

- Тошнотворная дама, - морщится и забирается руками под блузку Славы, - Совсем другое дело ты.

- Она с Костей, потому что выхода нет. Муж сильно ей в душу нагадил. Но если ты докажешь, что на тебя можно положиться, все переменится. Только тоньше надо действовать. А я тебе помогу, - целует его в губы. – Она мне доверяет. И скоро я стану ее единственной подругой, - запрокидывает голову, подставляя врачу шею для поцелуев.

Глава 12

- Ты моя храбрая девочка, - целую Надюшку в щечку и прижимаю к себе.

Мы едем в машине. Я стараюсь прогнать ощущение липкого омерзения, которое осталось от разговора с врачом.

А Надюшка у меня умница. Не капризничает, стойко выносит все процедуры. Боец. Такая сила воли не у каждого взрослого встречается.

- Тетя Таня говорит, что такими темпами я очень быстро поправлюсь. Она мне очень нравится, - это она про медсестру.

- Ты обязательно поправишься, цветочек, - вдыхаю запах ее волос, и тревоги отступают.

- А папа уже дома? – вздрагиваю от ее вопроса.

- Не знаю…

Константин не ставит меня в известность. Конечно, я могу позвонить. Но не сделаю этого.

«Зато больше ни одна змея не проберется ко мне в сердце» - эти слова как клеймо отпечатались у меня в душе.

Жена чем-то его обидела, и теперь весь женский пол для него враги. А ко мне так у него особенно сильная неприязнь. Жаль, что моя к нему куда-то пропала. Возможно, из-за его поступков. Невзирая на скверный характер, этот мужчина слишком многое делает для меня с дочерью.

- Вы у меня самые лучшие! – и надо видеть, как при этих словах сияют глаза моего ребенка.

- Это ты у нас сокровище, - улыбаюсь, глотаю слезы радости, смешанные с болью.

Дома Константина нет. Почему-то определяю это сразу, едва переступаю порог. Где он? С кем? Снова пошел к той женщине с цветочным ароматом? Больно об этом думать.