Я заберу свою дочь

Я же упорно молчала. Хоть и понимала, что с его безграничной фантазией он найдет способ убить во мне все человеческое. Груз вины за смерть мамы давил. Ежедневные моральные истязания. Я была уже на грани. Слишком много месяцев это все длилось.

В то роковое утро он позвонил мне.

- Мне надоело играться. Готовься, сегодня все произойдет.

Несложно догадаться, о чем он…

Мне надо было собраться, строить планы, искать выход, как защитить себя. Но я уже ничего не могла. Ни думать, ни двигаться. Меня сковал утробный ужас, и я могла лишь сидеть смотреть в одну точку, обжигающие слезы лились из глаз.

А вместе с ними уходили остатки моей жизни.

Я даже не сразу поняла, что не одна в комнате. Вышла из ступора, только когда услышала женский голос.

- Так вот ты какая… любовница моего мужа…

Подняла голову и столкнулась с полными слез голубыми глазами его жены. Она держала руки на огромном животе и смотрела на меня взглядом, полным боли и отчаяния.

- Я нет, - замотала головой. – Вы все не так поняли, - прошептала потрескавшимися губами.

Я все еще была в прострации. Информация доходила до мозга с опозданием.

- Ты его любишь? – в ее глазах ни капли ненависти.

Ее вопрос взорвал мой мозг.

- Нет! Все не так!

Женщина подходит ко мне, присаживается рядом."

"- Мы с Владимиром поженились, когда мне исполнилось восемнадцать. Всю жизнь рука об руку прошли. И я не верю, что ты можешь разрушить нашу семью, не испытывая к нему чувств. Расскажи мне девочка, все… И если у вас все серьезно… не буду стоять на пути вашего счастья…

От нее исходит мощнейшая волна позитива.

Эта женщина излучает добро. И я безотчетно кладу голову ей на грудь, меня трясет от рыданий, а она гладит меня по голове. Успокаивает! Меня… ту, что по ее мнению, разрушает семью…

- Не плач… ведь когда любишь, искренне любишь, - она тоже всхлипывает, - Главное – счастье любимого человека.

- Вы не понимаете… - слова даются очень тяжело, задыхаюсь от рыданий.

Я как губка впитываю ее теплоту. Я в ней нуждаюсь.

Столько месяцев быть в плену у чудовища, и наконец-то ощутить человеческое участие. Пусть даже от его жены. И меня прорвало как плотину, где-то на отдаленной подкорке сознания я понимаю, что не должна вывалить все эти ужасы на беременную. Но я не могу молчать. Слишком много было во мне боли, и она выливается из меня обжигающим потоком. Я успокаиваю себя, что она должна знать, кто ее муж. Бежать от него пока не поздно. Спасать своего ребенка.