Я заберу свою дочь

Так что в помещение мы входим с Вениамином одни.

- Кто тебя так? – тихо спрашиваю мужа.

- Догадайся, - понуро опускает голову.

- Константин… - это единственная версия, которая мне приходит в голову.

- А кто ж еще. Это мне еще повезло, что жив остался, - Вениамин неловко отодвигает стул одной рукой, предлагая мне сесть. – Как ты себя чувствуешь, Любочка?

- Нормально… - отвечаю на автомате.

На что еще способен Константин?

- Сейчас мы подпишем бумаги. А потом я буду вынужден написать отказ от опекунства. Он заберет нашу доченьку себе, - шепчет, глотая слезы Вениамин.

В кабинет входит Константин, и муж тут же отходит от меня на приличное расстояние.

Женщина задает какие-то вопросы, что-то объясняет, я ее не слышу. В голове только слова мужа. Мне страшно. Я не могу потерять дочь…

Женщина кладет Вениамину бумаги. Он их подписывает. Потом они оказываются у меня перед носом.

Смотрю на листы, черные буквы расплываются перед глазами. На бумагу падают мои слезы. Я плачу?

У меня в руке оказывается ручка.

- Вот тут надо подписать, - ноготь с коричневым лаком появляется в поле зрения.

- Нет! Простите! Нет! – кричу как в бреду.

Вскакиваю со стула и пулей вылетаю из кабинета. Удивительно, что я способна на такую скорость. Мчу к выходу. Полной грудью вдыхаю морозный воздух. В голове хаос, в груди боль. Около входа останавливается такси. Из машины выходит парочка, держась за руки. Подбегаю к автомобилю, сажусь на заднее сидение.

- Пожалуйста, быстрее! – мой голос звучит настолько отчаянно, что водитель даже не задает вопросов и мгновенно срывается с места.

***

Константин

Стерва! Смотрю вслед удаляющейся фигурке и закипаю, кровь застилает глаза. Сколько она еще будет играть на моих нервах?

- Как видите, Константин Владимирович, я действовал согласно нашему уговору, - даже не скрывает злорадной ухмылки червяк. – Сделал все, что мог?

- Беременность… гормоны… девушка перенервничала, - лопочет сотрудница загса.

Беру веника за грудки, несколько раз встряхиваю.

- Что ты ее наплел, когда вы остались одни? – холодно чеканю вопрос.

Рожа свиньи. Как она могла жить с этим? Как могла ложиться с ним в постель? Хотеть от него ребенка? Меня выкручивает от омерзения и бессильной ярости.

Даже сейчас она предпочитает его. Стоит только вспомнить, как смотрела на его избитую рожу. Глаза округлила, губы облизывает. Красивая чертовка!

Слишком красивая зараза.