Я заберу у тебя ребенка (СИ)

Пролистываю новые сообщения и читаю очередные жалобы по поводу докучливых биородителей, которые не дают мамочкам покоя, контролируют их рацион питания, прогулки, требуют, чтобы они пили витамины и регулярно гуляли. Отчего же Бакаевы меня игнорировали? Обычно богачи, если уж решились нанять суррогатную мать, вцепляются в нее и не отходят до самых родов. В какой-то степени они сами виноваты, что у меня появилась возможность забрать одну девочку. Я родила только в присутствии врачей и акушерок. За долгие часы родов биородители и не думали явиться в роддом, хотя тетя Валя сообщила им о наступлении родов.

Я видела в интернете фото Бакаевых, его жену с накладным животом, нарочито счастливые лица…"

"Потом мои малышки лежали в инкубаторах, а я, еле стоя на ногах, таскалась на другой этаж смотреть на них. Сердце обливалось кровью, я не могла смириться, что придется их отдать… Что другая женщина сделает вид, что их родила, и с триумфом выйдет из роддома с закутанными в розовые одеяльца малышками.

На форуме есть полные боли истории девочек, кому пришлось пережить такой опыт. Но их спасало осознание, что дети по сути чужие, а они — живые инкубаторы. Недаром существует закон о донорских яйцеклетках, которые запрещено брать у суррогатной матери. Тетя Валя пошла на нарушение закона, она сделала это по собственной воле. Я понимаю, что мы своим визитом подводим ее под монастырь. Но, как говорится, своя рубашка ближе к телу. Я никаких документов не подделывала, она сама приняла решение пойти на подлог и обман ради наживы, чтобы не упустить «жирных» клиентов.

Если ее уличат, то, надеюсь, ее связей и средств хватит, чтобы отмазаться. Меня же волнует только моя девочка, ее должны мне вернуть по закону. Она моя. Бакаев пойдет мне навстречу, иначе я жизнь положу, чтобы забрать у него обеих дочек.

Уже хочу убрать телефон, как вдруг понимаю, что могу снять внутренний запрет и загуглить информацию про аварию. Украдкой смотрю на Гену, он изучает темноту за стеклами вагона и не обращает на меня внимания.

Моего лица на фотографии не видно, да и снимок нечеткий, но сцена говорит сама за себя. Ловлю себя на злорадной усмешке, мне нравится осознавать, что я каким-то образом причинила боль женщине, которая воспитывает одну мою девочку, а другую забрала без зазрения совести.