Я заберу у тебя ребенка (СИ)

Осознание ударяет меня прямо в грудь, наваливается сначала неверие, потом дикая, взбалмошная, неконтролируемая радость. Поднимаюсь на ватных ногах и с мягкой улыбкой на губах делаю короткий шаг в сторону доченьки. Конечно, я не имею права ее пугать, называть себя ее матерью, обнимать и целовать.

Это страшно— отдать своего ребенка, но я покупала жизнь матери. Сделка ценою в вечное чувство вины, с которым я живу по сей день. Зарина одета в точно такое же платье, как у сестры, только выглядит в нем как покорная ученица пансиона благородных девиц, тогда как Лиза похожа на маленькую разбойницу, которая никогда не переступала порог подобного заведения.

Что-то в выражении моего лица настораживает девочку, и она вопросительно смотрит на папу, а строгая женщина вырывается вперед, загораживает Бакаева и нашу дочь и начинает ему что-то быстро-быстро говорить. Тараторит на непонятном языке и размахивает руками, видимо возмущаясь моим приездом. Боже, неужели это его мать?

Если и так, я готова воевать и с ней тоже.

Поэтому решительно шагаю вперед, но Бакаев одним только взглядом заставляет меня остановиться.

— Тетя, иди и распорядись, чтобы нам подали чай. Иди! — пресекает очередную волну жарких возмущений. — Зарина, поздоровайся с тетей Оксаной, — мягко подталкивает девочку ко мне, не обращая внимания на грозное бормотание удаляющейся от нас тетки.

Глава 21

— Здравствуйте, тетя, — очень хорошо поставленным голосом медленно проговаривает девочка, и я пытаюсь отыскать в себе силы, чтобы не дернуться вперед, не обнять ее, сжимая руки в кулаки до боли, но тут же их расслабляю, как и мышцы лица.

Улыбаюсь, выражаю радушие и стараюсь приручить свою маленькую девочку, как приручает дрессировщик дикое животное. Медленно, терпеливо, шаг за шагом, стараясь не нервировать.

— Меня зовут Оксана, — мягко говорю, повторяя на всякий случай слова Бакаева, и подаю ей игрушку, но девочка ничего не делает без одобрения отца, она как будто на него настроена, а еще скована по рукам и ногам злой реакцией тетки.

Робко спрашивает глазами у отца, можно ли взять куклу, и он милостиво, одним властным кивком, разрешает ей.

Я вижу, что Зарина несамостоятельна в своих реакциях и решениях, она полностью зависит от взрослых. И закипаю внутри, аккумулируя поток гнева, вот только направлен он не на родителей Зарины, а на саму себя. Не знаю, как справиться с этой волной агрессии, она способна меня уничтожить. Но важнее, чтобы часть потока не излилась на ни в чем не повинную девочку.