Я живу без оглядки, или Узнай тайны женской души

Кого собрался за нос водить? Ты чо, дурнее себя ищешь? Да только знай, что дурнее тебя не бывает. Дурнее уже просто некуда.

Дед затоптался на месте.

— Да кто дал вам право так со мной разговаривать? Я вдвое, а то и втрое старше вас! Я в этой деревне вырос, а вы только приехали и сразу решили свои порядки наводить. Я вот бабке Матрене сегодня же скажу, чтобы она вам в жилье отказала. Нечего таким извергам, как вы, в нашей деревне делать! В город езжайте и там на блатном языке говорите, а здесь деревня, и старших тут уважать надо! Здесь свои правила! У нас перед старшими шапки снимают, почитают.

А если вы подобру-поздорову сами убраться не захотите, я в районный центр поеду и милицию привезу.

— Ты кого вздумал милицией-то пугать? — не на шутку разозлился говорливый. — Это только такие лохи, как ты, милиции боятся. Что я должен перед тобой снять? Шапку? А у меня шапки нет. Хочешь, я перед тобой штаны сниму и тебе свою задницу покажу? У меня задница волосатая. Не веришь? Ты чо, никогда не видел волосатых задниц? Щас покажу! Хочешь, я всегда тебя в деревне так встречать буду — сразу свою задницу показывать? Ты же почтения, по-моему, хотел… Жопу тебе, а не почтение!

Дед покраснел от злости и в упор посмотрел на меня.

В его глазах читались и злость, и беспомощность одновременно.

— Анна, тебе еще много работы осталось?

— Нет. Я колесо поставила. Осталось только закрутить.

— Так крути быстрее и поехали отсюда. Я с этими архаровцами разговаривать не желаю! Мы в райцентр в милицию заявление отвезем.

— Да я бы и рада колесо закрутить, да не дают, — жалостливо пробурчала я.

— Как это не дают?

— Руки распускают.

— Как это «распускают»?

— Так, распускают, и все.

— Крути, я сказал. Пусть они только попробуют тебя пальцем тронуть, убью гадов!

Я растерянно пожала плечами и, с трудом заставив себя согнуть ватные ноги, села на корточки. Я принялась орудовать домкратом, искоса поглядывая то на парней, то на злобного деда Герасима. Наверное, для того, чтобы заполнить вынужденную паузу, дед скорчил свирепую гримасу и громко запел: «Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько я отправил на тот свет…» Эта песня придала мне уверенности, и я стала орудовать домкратом быстрее.

В это мгновение один из парней толкнул меня в спину и схватил за волосы. Я рванулась, мне удалось вырваться, а в его руке остался клок моих волос. Я завизжала и принялась махать руками. Дед замахнулся лопатой на одного из парней так, что чуть было не отрубил ему голову.