Я живу без оглядки, или Узнай тайны женской души

Идите. За меня не волнуйтесь. Я не привыкла свою судьбу чужими руками устраивать. Я обязательно устрою ее своими собственными.

Тетя Валя растерянно пожала плечами и направилась к выходу. Постояв несколько секунд у двери, она оглянулась и махнула рукой:"

"— А может, одной и в самом деле лучше. Я иногда смотрю на своего Славика и думаю, за что мне такое божье наказанье дано? А когда он напьется как свинья и засыпает прямо с горящей папиросой, даже не думая о том, что может квартира загореться, мне его своими руками задушить хочется.

Зайдешь домой, а в квартире перегаром разит. Все разбросано, кругом пустые бутылки. Он ведь все подряд пьет, ничем не брезгует. Сяду на кухне, обхвачу голову руками и начинаю скулить. Начинаю мечтать. Думаю, уж лучше бы он отравился этой водкой. Я б его схоронила, и все, а то сам мучается и других мучает. Знаете, Анечка, я никогда никому не пожелаю с алкоголиком жить. Не жизнь это, а каторга. Я, чтобы стиральную машину купить, полгода работала, а он ее алкашам за бутылку продал, пока меня дома не было. Все из дома повыносил, ничем не брезгует, ни одеждой, ни бытовой техникой. Чувствую, что нервы мои на пределе. Не выдержу и убью гада. Мне же тоже для себя пожить хочется. Даже внучку стыдно в собственную квартиру пригласить. Не хочется, чтобы она эту пьяную рожу видела. Ей-богу, убью гада.

Тетя Валя тихонько всхлипнула и вышла из квартиры. Я кинулась к двери, чтобы закрыть ее на замок, но дверь вновь распахнулась, и на пороге появился… Макс. Он пристально посмотрел мне в глаза и… молчал.

Я застыла на месте. Чем дольше я смотрела на Макса, тем больше понимала, что он никогда не был для меня эпизодом. Мне были нужны его любовь, сострадание и его снисходительность. Я не хотела слышать, что у него есть семья и что придется его с кем-то делить. Я хотела его простить и одновременно простить саму себя. Если Макс будет не только моим, то все распадется и бесследно исчезнет. Я не смогу поверить, что какой-нибудь новый, любящий меня мужчина меня вновь не предаст.

Я задрожала. Сама не знаю, почему, но задрожала. Может, от нервов, а может, потому, что показалось, будто в квартире стало холодно. Я знала, что Макс любит меня, и любит по-настоящему. У нас был шанс на то, что мы оба выиграем счастье.

Я подошла к Максу, встав на холодный пол босыми ногами, и уткнулась ему в грудь. Слезы по-прежнему текли по щекам, и я никак не могла унять дрожь. Я зарыдала и, наверное, со стороны не вызывала ничего, кроме жалости.