Я злодейка в дораме

 — Что, даже извинилась бы перед Мейлин за то, что случилось неделю назад? А за одно и перед Вей Луном?

Я все еще не собиралась соглашаться, внутри кипело возмущение и острое чувство несправедливости, но исправить ничего я не могла и мне интересно было насколько далеко она готова зайти.

Губы сестры сжались в тонкую линию, взгляд посмурнел.

— Я наследная принцесса, и я не сделала ничего плохого, — вскинула она голову, словно это кто-то другой минуту назад заявлял, что «готов на все».

— Ты принесла книгу во дворец.

— Может быть, но извиняться перед служанкой и стражем? Да и Ян Ми уже получила свое наказание.

И когда это добродетельная главная героиня успела стать такой стервозной?

— Ну, нет так нет. — удовлетворённо улыбнулась я, даже радуясь такому ее решению. Отлично. И придумывать для отказа ничего не пришлось.

Пусть сама разбирается со своими бедами, и не вмешивает меня в них. Хватит уже мне проблем на свою голову.

— А-Лу, это низко! — Ноздри Ифей затрепетали. — Или думаешь, что раз я решилась на подобное, то я в таком отчаянии, что совершенно забыла про гордость? Это ты можешь позволить себе испортить свою репутацию. Отец все и всегда тебе спускает с рук. Тебе плевать даже на то, что слуги вокруг шушукаются, что ты слишком уж тепло ведешь себя со стражем. Хотя предыдущих сама лично отправила на казнь и порола за любую провинность…

«О чем слуги шушукаются?!» — ужаснулась я.

— Между нами ничего нет. — холодно произнесла я.

— Я видела, как Вей Лун выносил тебя на руках из таверны и укладывал в паланкине. Я бы на твоем месте так рисковать не стала. Если император узнает: он казнит стража в тот же день. Так что, будь осторожней.

Я замерла, а кровь отхлынула от моего лица. Ведь Ифей приходила ко мне после праздника фонарей и ни словом не обмолвилась о том, что видела меня. Может быть, и книгу она мне тогда специально показывала? Проверяла, заинтересуюсь ли и насколько далеко зашли наши отношения с Луном?

— …Твои отношения с Вей Луном — твое дело.

«Если император узнает: он казнит стража в тот же день.» — это фраза теперь не давала покоя. Она была похожа на завуалированную угрозу.