Я знаю, на что ты смотришь

— Это больше не может продолжаться… — произносит Мирон устало, проводя ладонями по волосам.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ева… Я любил его. Не так, как ты, но он был моим младшим братом. Мы росли вместе. Он родной мне человек. И я тоже его потерял! Я хотел помочь тебе справиться. Очень хотел, но по факту лишь потакал твоим безумствам, закрывая глаза на то, что ты не пытаешься выбраться, а лишь зарываешь себя все глубже. Дем бы убил меня за это...

Сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— Он оставил меня.

Может быть ему все равно? — отвечаю, вспоминая, что Демьян пропал куда-то на два года.

— Он умер, Ева! Умер! Его больше нет! И ты должна уже принять это!

Мое эмоциональное состояние разбивается на осколки.

— Я не хочу это принимать! Не хочу! — верещу, топая ногами.

— И к чему это привело? Ты понимаешь, что… Максим мог умереть сегодня? Ты это понимаешь?! И из-за чего? Из-за того, что ты возомнила себя самой крутой и бесстрашной? Потому что тебе нечего терять? Потому что ты сама не хочешь жить? Почему он должен был заплатить за это?!

Это взрыв! Бомба и не одна.

Самая страшная пытка чувством вины. Сказать, что мне больно, ничего не сказать. Это нужно только прочувствовать, но я никому такого не пожелаю. Все эмоции сходятся в одной точке, превращаясь во всепоглощающую истерику, стирающую личность, оставляя лишь необузданный комок нервов.

— Хватит! Прекрати! — слышу где-то вдалеке. — Ева! Успокойся! Прошу тебя… Прости… Слышишь? Прости меня!

Но я не могу остановиться.

Единственный, кто должен просить прощения, это я, но… Никто меня не услышит. Никто не простит. Я разрушила все. Убила все хорошее, что могло случиться со мной. Погубила того, кто смог принять меня. Хотел помочь. Кто защитил меня. В кого я влюбилась, забыв о прошлом.

Но теперь ничего не осталось… Руины… Пепелище… По которым носятся разрывающая остатки души горечь и яростная боль, бьющая мечом по трупам.

Вот это то, что мне подходит.

То, чего я заслуживаю.

Голова нестерпимо гудит. Все тело ломит.

Ерзаю на месте, каждая мышца вопит истошным криком, а в животе опустевшее поле боя. Медленно открываю глаза. Знакомый потолок и обстановка. Пустота в душе и голове навевает воспоминания.

Я под успокоительными. Лошадиная доза.

— Максим… — не узнаю свой голос, похоже больше на охрипшего кота в разгар марта.

— Ева… Доченька…

Передо мной появляется лицо мужчины. Голубые глаза, седина на темных волосах. Он смотрит на меня с нескрываемым беспокойством.