Я знаю твою тайну

— И тогда, девять лет назад, и сейчас… Нам нужно было остановиться в самом начале, не доводить до такого. И, возможно, наша жизнь сложилась бы по-другому…

— О чём ты говоришь? — Её тонкий голос задрожал. — Серьёзно бросаешь меня⁈ Не боишься, что я обо всём расскажу твоей жене⁈

— Не боюсь, — понимая, что Лена не увидит меня, всё равно покачал головой. — Я хочу признаться ей… Покаяться в каждом своём грехе и, пока могу, заслужить прощение. На моей душе уже лежит ответственность за смерть Саши…

Повисла неловкая тишина.

Я понимал, что Лена недовольна услышанным, знал, что в этот момент она, возможно, чувствовала невыносимую боль. Но наша нынешняя связь действительно была ошибкой.

Когда мы встретились чуть больше года назад, Лена только вернулась из Москвы. Спортивная карьера не задалась, поэтому ей пришлось учиться зарабатывать тренерством. А мы с Сашей как раз искали наставника для Николь… Поэтому я невольно посоветовал старую знакомую.

Хотелось бы сказать, что у нас не было выбора, но это будет ложью.

Во мне тогда проснулась ностальгия по прошлому — хотелось снова испытать те пьянящие чувства, от которых пылало сердце девять лет назад.

Но оказалось, что это была глупая иллюзия…

Мы изменились, повзрослели, пересмотрели взгляды на жизнь. В нас стала преобладать низменная похоть, которая не позволила вновь загореться прежней любви.

А потом я настолько увяз в этой грязи, что даже не стал пытаться выбраться. Ложь, как снежный ком, с каждым днём увеличивалась, перерастая в лавину, способную разрушить не только нашу с ней жизнь, но и жизни окружающих нас людей.

И сейчас я наконец-то набрался смелости обрушить её… Чтобы освободиться. Честно признаться Саше в измене, искренне раскаяться и надеяться, что она сможет меня простить…

Ради Николь, для которой она стала родной матерью.

— Мы поговорим с тобой завтра… Встретимся в парке, всё обсудим, — дрожащим голосом протараторила Лена. — Я уже приготовила документы для развода, откажусь от всего его имущества и денег, лишь бы остаться с тобой…

— Не нужно, — я натянуто улыбнулся.

— Мы больше не будем встречаться. Прости меня…

Понимая, что наш дальнейший разговор бессмыслен, я отключился.

Голова невыносимо раскалывалась — сейчас мне не помогали даже самые сильные обезболивающие. Достав с заднего сиденья бутылку воды, я вытащил из кармана заветный пузырёк и высыпал на ладонь несколько таблеток.

— Нужно как-то доехать до дома, — прошептав, я выпил их и откинулся на спинку кресла.