Я знаю — ты мой!

Если вспомнить нашу первую встречу в таверне… я ведь сразу почувствовала в Атее близкого человека. Знакомого. Того, с кем была незримая связь. И если я отмахивалась от зова огненной крови, то Мур не давал и шанса закрыться от потока информации, перед сном намеренно прокручивая в моей голове факты, а иногда повторяя то, что когда-то видела в сознании отца.

Меня сбила с толку внешность. А это постоянное стремление Атея хоть частью, но скрыть от меня свое лицо? Не могла понять, каким образом взрослый, уже сформировавшийся человек может изменить рост, вес, облик… казалось нереальным.

Но… магия крови может практически все. И забывать о том, кто является ее носителем, глупо. Владыка Нижнего Мира — наставник Тая Авраза, мне об этом было прямо сказано, только я упиралась и не желала смотреть правде в глаза.

Не знаю, почему оттягивала неизбежное, позволяя и Атею считать, что я не догадываюсь. Может, потому что мне действительно нравились наши ничего не значащие беседы? Нравилось думать о нас как об обычных людях, которые не обременены долгом и властью.

Словно он ни разу не император, а я не леди Алиса, дочь лорда Миала, главного советника властителя Авразара. Теперь мой отец занимает очень высокое положение, впрочем, как и при Дарии, но тогда он предпочитал оставаться в тени. Почивший монарх никому не давал свободы, даже своих друзей держал в ежовых рукавицах.

Я пряталась в вымышленном мирке, раздавая авансы тому, кто почему-то не хотел гласности. Возможно, боялся, что непринужденного общения больше не выйдет, возможно, тоже считал, что иначе я не готова взаимодействовать.

О чем, кстати, и владыка Нижнего Мира говорил. А я… просто запуталась. Как будто если не озвучивать проблемы, то их и на самом деле нет.

Подруги видели и чувствовали, что меня что-то тревожит. Но я не хотела делиться ни подозрениями, ни переживаниями. Скажу, когда проясню все для себя и Атея. Так будет честнее по отношению и к нему, и к себе.

— Ты решилась, Алиска? — Мур, лучше всех знавший, что у меня на уме, отмалчиваться не стал.

 — Не куксись, даже Метелица его признала.

Метелица — моя метелочка. Ей очень подходило это имя. И гримуар был полностью прав. Метла спокойно давалась в руки демону, хотя даже мои подруги по пансиону потрогать ее не смогли. Она расходилась не на шутку, и прутиками угрожающе шевелила, и ударить могла… Не нравились ей ничьи прикосновения, кроме моих и Атея. Поведение метлы рядом с демоном и стало последним тревожным звоночком, когда уже нельзя игнорировать факты.