Я знаю — ты мой!

Я не отказываюсь от своих намерений, однако запрещать пользоваться магией, ведьминским даром — кощунство. Понимаю, что мое положение не является для тебя привлекательным. Поверь, принять подобное удалось с трудом.

Я несмело улыбнулась. Ну конечно, наследник — это же самая привлекательная партия для любой леди. А я выделилась, не только показав, но и доказав, что замуж за него не стремлюсь и готова стать женой любого мужчины, к которому могут возникнуть чувства, невзирая на его титул.

— Ты мне не противен, — произнесла, глядя в его черные глаза. Он же объяснил про таверну, значит, и я задолжала ответ. — И никогда не был тем, кто мог вызвать отвращение у леди своей внешностью. Меня отталкивало поведение и желание присвоить то, что тебе не принадлежало. А я не принадлежала, несмотря на твои титул и жгучее желание. И участь эмани пугала. Она и сейчас пугает, хотя я знаю, что ты совершил невероятное, отменив закон об их статусе.

Однако… — зажмурилась на секунду, а затем, поймав взгляд собеседника, уверенно продолжила: — Благодарна тебе за то, что, несмотря на мой категоричный отказ и однозначно выказанное сопротивление, ты все равно взялся меня лечить, когда я заболела оспой. Знаю, что именно тебе я обязана не только своей жизнью, но и жизнями моих сестер по кровной клятве. К сожалению, об этом мне сказали не так давно.

— Ты вообще не должна была об этом знать. Не нужно благодарить за то, что я сделал бы в любом случае, невзирая на твои протесты или отказы. Не смог бы иначе. Твои радости и огорчения, досада или, напротив, ликование становятся моими. Я чувствую твои самые яркие эмоции и не в силах это изменить. Никто не в силах, такова природа огненной крови.

— Мне жаль…

— Алиса. — Атей сидел на расстоянии вытянутой руки и вдруг оказался совсем близко, держа мою ладонь, ногой касаясь бедра.

 — Как можно жалеть о чуде?

— Кто-то считает зов проклятым даром…

— Только глупцы, каким был я. Ты не ослышалась, Алиса, зов огненной крови — чудо.

* * *Атейтай о’Дейриц Авраз

Я смотрел в пронзительно-синие глаза любимой и не мог подобрать слова. Чудо, которое раньше сам считал проклятием, рушившим все планы.